Книга Безумная Ведьма, страница 261 – Элизабет Кэйтр

Видар слышит, как отец поднимается с трона, как почти неуловимая поступь короля отзывается лёгкими вибрациями по полу.

— Наша невестка подарила шанс увидеть тебя, — в голосе Тейта Гидеона проскальзывает гордость.

Видар непонимающе хмурит брови, пытаясь восстановить память вечера. Парадокс – он помнил каждуюважную часть жизни, но с трудом восстанавливал в памяти её вчерашние прикосновения, безмолвные диалоги...

Он отшатывается на несколько шагов назад. Это не он умер! Это не его освободили от Тьмы! Это Тьму освободили от него! Видар блуждал по собственному сознанию, как по бесконечному лабиринту, не имея возможности выбраться из него.

Злость обжигает вены. Вот что сделала ведьма! Она позволила всё вспомнить, она позволила Тьме просмотреть всеего воспоминания, а затем завладеть телом.

— Не поддавайся первичным эмоциям, Видар, — голос отца теперь грохочет где-то на задворках.

— Я не понимаю. Я ничего не понимаю!

Воспоминания начинают мерцать перед глазамис большей силой. Вот он маленький – тогда ему ещё было позволено играть с отцом и слушать сказки от матери. До тех пор, пока не происходит первый выброс магии. Сильный. Не такой, как у остальных альвов. А дальше – бесконечная учёба, контроль каждой эмоции, подавление собственных желаний, кроме единственного – быть достойной сменой своего отца, достойным наследником Каина.

— Память является сильным оружием. И вместе с тем, она же – сильнейшее лекарство. Тебе нельзя поддаваться ярости, рано или поздно она опустошает. Тот, кто пуст – слаб.

Видар смеётся, глядя на отца почти безумным взглядом. О, он-то как раз не пуст! Он до краёв наполнен тьмой: собственной и целой сущностью, что способна в любую минуту лишить жизни его жену.

— Ты стал достойным королём, Видар. Будь им до конца, — Тейт подходит к сыну, укладывая тяжёлую ладонь на плечо. — И покажи нам себя, не прячься за страхом.

Видар прикрывает глаза, делая глубокий вдох. С выдохом перед родителями стоит не юнец, не тот, каким он помнил себя, когда имел честь видеть их каждый день. С выдохом он показал истинного себя – покрытого копотью Холодной войны, кровью Кровавой бани, жесткими стальными пластинами его законов и решений, гнойными нарывами от службы Тьме, едкой склизкой горечью от обломков собственных чувств и искрящейся любовью, во имя которой способен разрушать и созидать.

— Ты прекрасен, мой мальчик, — восхищённо шепчет Беатриса, жадно впитывая серебристый цвет волос сына, желая навсегда запомнить его таким: разбившимся на тысячи осколков и собравшимся в новую, улучшенную версию себя.

« — Если тебе некомфортно, я могу применить чары.

— Я хотела сказать, что ты невероятно красив. И я хочу, чтобы каждый в мире нежити увидел, насколько убийственна эта красота».

Видар дёргает уголком губы, слушая голос Эсфирь. Он не заслужил ни одной из этих женщин, но почему-то они не обращали ровно никакого внимания. Он не сохранил ни одну из них, он допускал их слёзы, боль, переживания, но они всё равно продолжали и продолжают любить его так беззаветно, до дрожи всего организма. Он больше не смел подвести их.

У Эсфирь был план, в который она не посвятила его. У него был план, о котором наверняка разнюхала Тьма, а узнав – вероятно, обрадовалась, что сможет его подавить. Это был не тот случай, когдаони могли доверить друг другу дальнейшие действия, но они могли довериться друг другу. И, кажется, теперь для Видара это не было большой проблемой.