Книга Безумная Ведьма, страница 262 – Элизабет Кэйтр

— Мы любим тебя сын, — Видар не сразу понимает, что это слова отца. — Мы гордимся тобой. Я горжусь тобой. Каждый твой выбор – повод для моей гордости.

— Нам пора, Видар.

От слов матери сердце сжимается. Видар чувствует лёгкие прикосновения к щекам: нежное матери и сильное отца.

— Помни, кто ты такой.

Они растворяются, оставляя Видара абсолютно одного среди собственного заточения. Одной Эсфирь известно, сколько он пробудет здесь, узником в собственном разуме. За это он непременно выскажет ей всё, что думает, может, даже чуть больше. А до тех пор – будет здесь. На Ветвистом троне. Сидеть и смиренно ожидать её, так же, как и она ожидала его.

Видар поднимается на трон, скользя взглядом по переплетениям ветвей. Челюсти сжимаются. Когда он выберется, а он несомненно выберется, его гнев распространится на огромные тэррлии и будет абсолютными цветочками по сравнению с тем, что он творил ранее. От него не уйдёт никто. Даже он сам. Первоначальный план, наконец-то, окончательно претворится в жизнь. Истинный Король раз и навсегда уничтожит Кровавого, окрасив мир в тёмные цвета – цвета его правления.

***

Гарь нещадно вползает в лёгкие. Перед глазами плывёт, но Эсфирь не имеет права отвести взгляд. Не имеет права зажмуриться. В данный момент она не имеет прав ни на что, кроме как исполнять роль уготованную Тьмой.

— Видар всегда пил вино. Понятия не имею, почему ему так нравилась эта людская отрава. Сегодня же день амброзии, не находишь?

Раскаты гулкого взрыва достигают остроконечных ушей. Война не щадила никого. Отсюда, с возвышения, Эсфирь видела очертания лагеря своей армии. Последний удар легион Тьмы решил нанести с южной границы Великого Бассаама – того места, которое когда-то не считалось областью Халльфэйра, а было самостоятельной Третьей Тэррой.

— Да, сегодня, действительно, день амброзии, — голос ведьмы холоден, но внутри всё содрогается с каждым залпом оружий, с каждым ударом магии.

В этой войне переплелось всё. И каждый раз – Эсфирь умоляла Хаос лишь бы её семья, её подданные не пострадали. Будучи на внушительном расстоянии –, она даже не могла ничем помочь. Ведьма несколько раз моргает,осознавая, насколько Видар утонул в манипуляциях. Сейчас, находясь рядом с Тьмой, она была в наивысшей безопасности, чем среди Поверенных и народа. Её земля не заходилась трещинами и расколами, потому что никто не причинял физической боли ведьме, Метка Каина пребывала в спокойствии, и никто из армии не имел «брешь» в виде постоянной защиты королевы. Сейчас они воевали не радинеё, а занеё. Это открытие так поражает ведьму, что та даже приоткрывает рот, но тут же захлопывает его. Демонов Видар!

Солнечное сплетение сжимается. Эсфирь хочется верить, что сейчас ему спокойно, что он сможет пережить несколько часов, находясь без руководства сознанием.

— Тебе больно? — глубокий шёпот обжигает остроконечное ушко.

Эсфирь не смеет дёрнуться, с надменностью приподнимая подбородок. Тьма видела её такой, какой запомнил в последние секунды сознания Видар – с ярко-серебристыми кудрями и алой прядью, с горечью, впитавшейся в чёрный обод зрачка, с ненавистью, горящей в разноцветных глазах и с затаившейся ненавистью на себя в изломанных уголках губ.

— Не думаю, что это можно назвать болью.