Книга Безумная Ведьма, страница 32 – Элизабет Кэйтр

Для своего щенячьего восторга перед рыжеволосой придумал термин – «ослепление». Будто Эсфирь служила яркой вспышкой, затмевающей собой окружающий мир. И ему казалось, позволь она коснуться себя хотя бы мизинцем – он окончательно потеряет голову, сгорит дотла в ворохе эмоций, как маленький двенадцатилетний парнишка, впервые узнавший о влюблённости.

Дьявол, он был ужасным врачом, худшим парнем, отвратным человеком и... его это устраивало. Совесть даже не думала просыпаться. Её нагло украла рыжая ведьма, ставшая самым страшным секретом. И он не раздумывая поселил этот секрет глубоко в сердце, там, где и сам бывал не часто.

Губ Эсфирь касается усмешка. Гидеон хмурится. Иногда казалось, что ведьма умеет читать мысли. Или, по крайней мере, считывать желания. По тому как иначе её поведение после его оглушающих мыслей объяснить было невозможно. Вот и сейчас она закидывает голову, прислоняясь кучерявым затылком к стене, и усаживается в позу по-турецки. Расслабленная, невероятно красивая в своём изнеможении. Гидеон, не удержавшись, сглатывает. А чертовка снова усмехается, словно услышав.

Но на деле – врач уже порядком надоел Эсфирь. Около часа их беседа идёт не по заученному «клише». Честно сказать, их последние «разговоры» скатывались в размышления, Гидеон переставал что-либо записывать, а сама девушка пыталась расслабиться. В конце концов, врач скрашивал одиночество.

— Мечтания – слишком светлые вещи для меня, — фыркает она, крепко сцепляя пальцы в замок.

— Я считаю, ты не права.

— Как хорошо, что мне плевать на то, что Вы считаете.

Гидеон усмехается, чем раздражает Эсфирь. Его идиотская манера впопад и невпопад ухмыляться – выбешивала до чёртиков.

— «Ты», мы же договорились.

— Я с Вамини о чём не договаривалась, — лениво отмахивается она, в упор не замечая восхищённого взгляда. — Если Выхотите ещё что-то спросить – пожалуйста.

— Хорошо, вернёмся к стационарным вопросам и, если всё пойдёт хорошо, то я устрою тебе сюрприз.

Фраза действует как по заказу, Эсфирь с живым интересом смотрит в его глаза. Сюрприз? Для неё-убийцы? Здесь точно больна она?

Гидеон с напускным равнодушием пожимает плечами. На самом деле он устал доказывать главному врачу о важности одного фактора в лечении Эсфирь, а именно – социализации. Не особо буйные пациенты допускались к прогулкам. Гидеон считал, что Эсфирь они пойдут только на пользу. Конечно, исключительно под его личнымприсмотром и присмотром нескольких медбратьев. Доктор Штайнер, хотя и мялся, всё же разрешил сделать лучшему врачу то, что хочется. Снова.

Гидеон прячет хитрую улыбку, делая вид, что увлечён бумагами.

— Так, на каком вопросе мы остановились? А... ага... На что похожа обстановка, окружающая тебя?

— На замок ненависти.

Брови Гидеона удивлённо взлетают. Где-то он уже слышал это:

— Объяснишься?

— Здесь везде сквозит ненависть, буквально с ног сбивает, — Эсфирь чуть прикрывает глаза, чтобы не видеть, как ошалело пялится врач. — Здесь есть иерархия. Свой король, свои пешки, как в замках. Все они ненавидят меня.

— Ты действительно считаешь, что все?

В ответ Эсфирь как-то безумно хмыкает, закатывая рукава хлопковой рубашки. В области вен, синеющими букетами, расцветают гематомы. Гидеон сразу понимает из-за чего — медсёстры специально не попадали в вены, когда ставили капельницы.