Книга Безумная Ведьма, страница 66 – Элизабет Кэйтр

«И что ты сделаешь мне, Видар?» — Гидеон клянётся, её голос ещё никогда не звучал с такими нотками.

И в правду, что он может сделать ей? Физически девушку не тронуть, морально – не заткнуть. Если он когда-нибудь решится на это, то застрелится в следующую секунду, не выдержав жизни без её колючего взгляда.

— Не знаю,— шёпот Гидеона теряется в сигнале машины, пролетающей в опасной близости от него.

Только он не в состоянии понять, что уже находится на грани с жизнью и смертью. Рыжая резко оборачивается в сторону и, словно заметив кого-то, счастливо улыбается. Гидеон уже хочет повернуться туда же, но чувствует нежное прикосновение к щеке.

Он ошарашенно хлопает глазами, окончательно теряя связь с реальностью. Он чувствует её прикосновение к своей щеке или это дождь пытается его вернуть в жизнь, нещадно отмораживая кожу?

«Ты тогда не дал ей сказать. А я скажу. Я люблю тебя, Видар. Моё имя – Эсфирь»

Гидеон не успевает что-либо сознать, как яркая вспышка света застилает зрение.

Мокрая от проливного дождя одежда неприятно липнет к телу, очерчивая рельеф мышц. От неожиданного удара о землю тянет в рёбрах и кружится голова. Чёрные, как смоль, волосы спадают на лоб. Убрать их он даже не пытается, вовсе не замечая дискомфорта. Так же, как и не замечает тянущей боли в левом виске, стекающую струйкой кровь по скуле, и уж тем более – приступ удушающего кашля.

Перед яркими голубыми сапфирами слабо мерцает одна цель – кованые арочные ворота психиатрической клиники.

Ужасающая молния за широкой спиной раскалывает тёмное небо на миллиарды рваных отблесков. Поднявшийся ветер грозится повалить деревья. Но бушующая природа не волнует его. Куда важнее совсем другое – память вернулась. Вернулся каждый фрагмент, который до этой секунды считался лишь ночными кошмарами.

Он вспомнил Еёглаза перед тем, как провалиться в пустоту. Онабыла настоящейна протяжении каждого из тысячи восемьсот двадцати пяти снов и галлюцинаций.

Всё вдруг стало неважно. Он не верил в людских богов, но молился каждому из них – лишь бы она оказалась жива. Только, похоже, его никто не слышал.

Яростный огонь разгорается в солнечном сплетении. Угольные брови принимают традиционное положение – сильно нахмурившись, до образования глубокой галочки на переносице. Если бы была возможность умереть от одного взгляда, то медсестра в приёмном покое не успела бы вздохнуть.

— Доктор Тейт?

Взволнованная женщина поднимается с места, во все глаза оглядывая нового главврача.

Мужчина медленно переводит взгляд на светловолосую подчинённую, чьи не маленькие габариты едва умещались в поношенный халат (тот явнобыл на два размера меньше).

«Доктор Тейт», надо же!» — ухмыляется он, презрительно фыркая. — «Доктор!»

Осанка становится по истине королевской, а в ярко-синих радужках, напоминающих собой два огромных сапфира, сверкает раздражение и ярость, которые главврач сразу берет под контроль.

— Доктор Тейт, у Вас кровь…

— Всё нормально, — отмахивается мужчина. — Доктор Ритц у себя?

Вместо тупых вопросов и непонятной игры в «больничку» – хочется и камня на этом месте не оставить. Только тот, с кем он собирался воевать – исчез, растворился так быстро, что он и моргнуть не успел. А когда всё-таки моргнул, то превратился в никому неизвестного человечишку, непонятного доктора Тейта.