Книга Безумная Ведьма, страница 78 – Элизабет Кэйтр

— Гион, ты так и будешь молча пялиться на меня? — снова спрашивает она, едва хмуря брови.

— Будь добра, принеси сюда.

На предложение в повелительном тоне, Кристайн дёргает бровью, а он в ответ быстро добавляет: «Пожалуйста».

Девушка тепло улыбается ему, скрываясь в коридоре, а Видар проводит ладонью по лицу. Нет, этот фарс поддерживать он не собирается. Наигрался уже за пятьдесят лет лет.

— «Расстройства адаптации в условиях пенитенциарной психиатрии»? — снова раздаётся над его ухом. На подставке появляется горячий чай, что сразу же обдаёт Видара запахом сандала. — У тебя появился пациент-заключённый?

— Во-первых, спасибо за чай, — Видар прилагает огромное усилие,чтобы безмятежно улыбнуться. Признаться, он не знает, что в его жизни было сложнее: притворяться жестоким убийцей для Тьмы или подделывать взгляд обожания для Кристайн-Тьмы? — Во-вторых, это крайне невежливо, маленькая, лезть поверх головы. А в-третьих, это всего лишь новинка в медицинском журнале, решил почитать.

Кристайн заметно расслабляется, а затем, потрепав его по волосам, и вовсе улыбается:

— Вечно ты несносный. Если что, я в ванной.

— Хорошо, — кивает Видар.

Он тупо пялится в буквы статьи, пока не слышит характерный щелчок закрывания двери.

Итак, что он имел? Да ни демона он не имел, кроме того, что заживо закопал сам себя и только каким-то чудом, не меньше, встретился с Эсфирь.

Вопросы пулемётной очередью расстреливали сердце – как его ведьма оказалась жива? Почему в её карте зафиксирован рассказ о смерти двух людей в особняке, которых она якобы убила? Могла ли она очнуться раньше него? Мог ли быть тем «убитым» сам Видар и... Кристайн? Могла ли она быть первой, кто всё вспомнил? Она поплатилась за собственное заклятие сердца, но, что если смертью ей удалось искупить вину? Что если камелии и соки земли могли вернуть ей память? Тогда из этого следовало бы пробуждение Тьмы, а так как все они находились в одном месте – Тьма вполне могла подчистить ей память.

Видар задумчиво хмыкает. Теория имела право на существование. Тогда Тьма действительно придумала каждому из них новую жизнь, а Эсфирь решила закрыть в тюрьме? Вполне логично, зная, что она может умереть там быстрее обычного.

А дальше – одна непонятная каша. Себастьян-врач точно не помнил прошлого, но появился Паскаль-пастор. Лукавое выражение лица вспыхивает под веками. Видар не может вспомнить ни одной зацепки в его поведении, кроме той, что оно было типичнымдля короля Пятой Тэрры.

Он пытается прокрутить в голове каждый момент, всё, что из головы пытались крайне жестоко стереть. Вот он слушает свою «пациентку», а вот дарит ей прогулку, видит практически разъярённое лицо Кристайн, как от поцелуя в щёку – Эффи падает на землю в приступе. Сколько таких приступов она испытала за столько лет? Сколько раз Тьма облизывала его щёку, а он целомудренно клевал её в макушку? Радовало одно – дальше этого не заходил, наверное, болезнь по имени Эсфирь Лунарель Рихардневозможно выскоблитьс костей, даже если очень постараться.

Он вспомнил, как ему назначили перевод, и как он нервно подписывал документы перед дверью палаты, лишь бы побыстрее отделаться и увидеть свою инсанис.

Их поцелуй. И Видару кажется, что в груди работает целый отопительный комплекс, способный сжечь несколько городов. В первый раз он искренне благодарит остатки нитей родственных душ за то, что они всё равно привели его к ней, позволили найти.