Книга Безумная Ведьма, страница 81 – Элизабет Кэйтр

— Я могу войти? — он решает взять линию поведения Гидеона.

Эсфирь молча кивает, пятясь к лежанке. Ей хочется наброситься на него с расспросами, но приходится подавить желание точно так же, как и недавнюю улыбку. Она внимательно осматривает его, подмечая каждую морщинку, изменение с прошлого посещения.

И он выглядит другим – недавняя растерянность сменилась странной, непонятной для неё, решимостью; взгляд больше не казался отчаянным – теперь в радужки забралась надменность и жестокость и только по ядрёной чёрной кайме растекалось что-то отдалённо похожее на любовь, здесь Эсфирь не могла утверждать точно. В чёрных волосах поселились белые пряди, а на кистях рук – татуировки; они же выглядывали из-под ворота водолазки, даже умудрились забраться в ушные раковины. Осанка врача сделалась более величественной, чем была, а надменно-приподнятый уголок губы напомнил ей мужчину из ведения. Только врача и загадочного мужчину разделяли разные чувства, роившиеся в душе Эффи. Если к первому она испытывала странный, практически необъяснимый трепет, то мужчину из видения ненавидела до скрежета зубовного.

— Как ты себя чувствуешь? — Видар делает к ней несколько шагов, вновь сокращая расстояние.

Она не отпрыгивает, не награждает его красноречивым взглядом, так и стоит на месте, цепляясь взглядом за чёрную ткань лёгкой водолазки, словно та способна спасти ото всех бед не только её, но и весь мир. Эсфирь чувствует запах ежевики, ментола и... свежескошенной травы вперемешку с вишней. Она резко жмурится, отгоняя мысль, пульсирующую в виске – он пахнет её весной.

Видар аккуратно приподнимает лицо Эсфирь несколькими пальцами, нежно касаясь кожи, не чувствуя сопротивления в ответ. И, как только зрительный контакт восстановлен, пальцы можно убрать, но... он не может взять контроль над левой рукой точно так же, как и не может приказать не дрожать правой.

— Вы...

Видар чуть щурится.

— Нет, — он прерывает попытку Эсфирь произнести предложение. — Я прошу тебя,не говори мне: «Вы». Не надо.

— В... Выне могли бы не стоять так близко ко мне? — резко выдыхает Эффи, а затем вновь вдыхает чарующий аромат врача.

И, кажется, сердце оглушительно трещит по швам, заставляя так долго копящееся тепло растечься по всему организму, омыть каждую клетку и утопить напрочь любую негативную эмоцию.

Она, наконец, отходит на шаг назад, а Видар, все ещё потрясённый, думает, что ему проткнули лёгкие. Хаос, если бы ему кто-то только сказал, в каких эмоциях он будет захлёбываться, он бы хохотал так, что с лёгкостью сошёл за сумасшедшего!

Видар засовывает ладони в карманы брюк, внимательно смотря на её скрещенные тонкие руки на груди.

— Судя по количеству яда в словах, ты на верном пути, — небрежно бросает он. — И, вероятно, раз ты чувствуешь себя прелестно и улыбаешься дверям, то осмотр тебе не нужен.

Эсфирь моргает, ощущая прилив раздражения и даже... ненависти? Ещё с секунду назад внутри неё разрастался трепет и неясное благоговение, будто она и вправду молилась на него всё это время, но стоило ему сказать пару предложений, как эмоции стали подозрительно похожими на те, что явились в видениях.

— Буду рада, если Ваши... руки не будут касаться меня, — Эсфирь отворачивается в сторону, чувствуя кожей такую раздражающую усмешку.