Книга Кровавый Король, страница 153 – Элизабет Кэйтр

Видар знал, что с треском провалил свой план. Ведьма должна была уйти. Должна была попасть в ловушку. Она уже должна быть у Короля Третьей Тэрры, демон её дери, но никак не в его кровати!

Видар зажигает несколько свечей, а затем быстро одевается.

И что ему делать с ней? Снова наорать? Поднять руку? Только вряд ли это избавит от сумасшедшей, сжигающий всё внутренности, тяги к ней. Тогда что? Сделать вид, что ничего не было? Или лучше — что он именно этого и хотел — воспользоваться ей?

Видар недобро ухмыляется. Помнится, тогда сравнение с куртизанкой причинило ей боль.

— Подъём! — стальной голос затопляет все углы.

Эсфирь резко подрывается, одеяло скатывается на бёдра, обнажая грудь с созвездием Большой Медведицы из родинок. Видар напряжённо облизывает губы.

— Да твою ж…

— Мать?

Ему удаётся подавить внезапно возросшее желание скотской ухмылкой.

К удивлению Видара, Эсфирьмолча поднимается, беззвучно шевеля губами. На теле появляется одежда — ботинки, облегающие лосины, рубашка и чёрный камзол.

Король чуть склоняет голову, щурясь. Она снова не произнесла ни слова, сделала лишь вид. Либо он совсем тронулся рассудком, либо совсем скоро вскроет её маленький секрет, и она возненавидит его даже больше, чем за эту ночь.

— На тебе не тот цвет, — сдержанно произносит король, грациозным движением поднимая её камзол с пола.

— Не надейся, что я снова надену это, — она даже не морщится.

На лице равнодушная маска. Но внутри. Внутри полыхал огонь ненависти к нему, презрения к себе, безмерной любви, в которую укутывалась душа, которая, как полоумная, рассчитывала на скорое воссоединение.

— О нет, дорогая Верховная, тут ты не угадала, — в глазах сверкает огонёк первородной ярости.

Видар делает шаг к ведьме, она — два от него.

— Чтобы стать насмешкой в глазах твоей армии?

— Тебя они так заботят?

Эсфирь плотно сжимает губы. Да, демон его дери, заботят. Заботят против её же воли. Заботят настолько, что она бы с радостью прыгнула в этот цвет, а следом в его объятия, даже если они и были самым глубоким ущельем каньона.

— Приятно осознавать, что ты больше не хочешь убить меня, — стервозно выгибает бровь Эффи, с неприязнью осматривая свой камзол в его руках.

— Скажем так — я нашёл во всём этом выгоду, — хмыкает король.

Эсфирь лишь непонимающе хлопает глазами. Этим заявлением он смог выбить почву из-под ног.

— Я могу делать с тобой всё, что пожелаю. А ты — по неизвестной мне причине — не можешь отказать. И не можешь остановить. Мне нравится считать, что, твоя, и без того податливая душонка, после моих когтей, избрала меня своим хозяином. Не переживай, такие случаи происходят часто. А я нахожу это удобным, — уголки губ Видара дёргаются в холодной улыбке. — Надевай камзол, это приказ.

Он застывает, глядя в разноцветные глаза. Лицевой мускул дёргается против воли.

«Ну, же, отвесь пощёчину. Дай уже, наконец, вынырнуть из этого морока, болота, вязи, чего угодно, только бы не смотреть на тебя с чувством бесконечного желания!»

Эсфирь натянуто улыбается, подходя к нему, словно крадущаяся кошка. Не отводя ледяного взгляда, забирает камзол левой рукой, а затем со всей отмаши даёт пощёчину.

— Как прикажешь, хозяин, —шипит она, а затем скрывается за дверью палатки, оставляя его в свете свечей.