Книга Кровавый Король, страница 159 – Элизабет Кэйтр

«Я скоро вернусь, Луна! Я всё объясню тебе! Прости меня!» — в голове шумит голос Кванталиана, что засунул её в эту клетку. Сколько часов (или дней) прошло с того момента? Эсфирь не может ответить на вопрос.

Кванталиана она тоже прикончит. С особой страстью.

И стражника. Стражника, что пытал её всё это время.

Внимательно слушает биение сердца. Оно на месте. Значит, попытки покушения на него не было. Облегчённый вздох слетает с губ. А вслед за ним возвращается и память. О боли, об ожогах, что расцветали уродливыми зигзагами под чёрной рубашкой.

— Моя Верховная… — тихий, почти дрожащий, голос ведьмы заставляет взгляд разноцветных глаз сфокусироваться на подошедшей.

За чугунными прутьями стояла исхудавшая ведьма. Её тёмно-вишнёвые волосы едва касались ключиц, скрывая лицо. Руки крепко сжимали ключ от темницы.

— Подними голову, когда говоришь с Верховной, — хрипит ведьма, от долгого молчания голос похож на хруст старых ветвей.

Эсфирь прочищает горло.

Девушка повинуется, подходя ближе.

— Надия. Советница короля Энзо, — Эсфирь медленно растягивает слова, будто подпитываясь энергией от каждой буквы.

Ключ не с первого раза попадает в замок из-за усилившегося тремора в руках Надии.

— Я помогу Вам, — быстро шепчет она. — Мой долг помочь Вам. Я слишком поздно узнала о приказе короля…

— Стой, — Эсфирь останавливает её, когда ведьма входит внутрь темницы. — На тебеНепростительный обет. Ты умрёшь.

Верховная видела, как по оголённым рукам Надии струились чёрные тонкие ленты Непростительного обета, который старик Энзобрал со всех ведьм из своего окружения. Много лет назад, когда он понял, что ведьма не убьёт ведьму, а тем более Верховную, когда понял, что каждая из ведьм — составляет каплю от силы Верховной, он вынудил найти «контроль» над своими ведьмами. Если в их головах возникала хотя бы мысль по спасению соратницы — чёрные татуировки-ленты высасывали их жизни, подпитывая Энзо. Любой приказ исполнялся с филигранной точностью, а ослушание приводило к иссыханию жизненных сил, а затем — к смерти.

— Я думала о Вас каждую секунду на протяжении двух дней, моя Госпожа…

— Ты почти мертва, — еле произносит Эсфирь, наконец осознавая, почему её ведьма такая худая.

Магия больно полощет изнутри.

— Это неважно, моя Верховная, это не важно! Я не посмею оставить Вас в таком состоянии! Никогда бы не посмела! — руки Надии касаются чёрного шёлка рубашки на талии Эсфирь. — Plenam remedii![1]

Руки Надии дрожат, ленты на них стягиваются. Эсфирь чувствует, прилив магической силы, что затягивает рану на руке, отзывается теплом по всему телу, забирает боль в мышцах и тяжесть в голове.

— Хорошая работа, предательница! — раздаётся яркая огненная вспышка, из которой появляется усмехающийся салам.

Его короткие рыжие волосы напоминают языки разбушевавшегося пламени.

— Игний… — злой шёпот срывается с губ Надии, но она не успевает развернуться лицом к стражнику.

Игний, в два быстрых шага, вжимает Надию в тело Эсфирь, укладывая ладони поверх её.

— Я вижу, наша Верховная сучка уже очнулась, — неприятно скалится он. — Это хорошо, что ты прибежала Надия, ведь бесёнок короля запретил мне наносить ей увечья. А король вернулся раньше положенного срока… Ты облегчила мне задачку, вернув ей более-менее живой вид.