Книга Кровавый Король, страница 162 – Элизабет Кэйтр

— Одоранима… конечно, — ухмыляется Эсфирь.

Одоранима, более известна у мира нежити, какаромат души— то, что могли учуять лишь бесы в роде Кванталиана. Они могли разыскать любое существо, с которым имели когда-либо контакт. Единственный минус способности заключался в картинке — бесы чётко видели лишь свою цель, и того, кто вызывал в цели самый яркий спектр эмоций.

Кванталиан кивает головой, словно всё встало на свои места.

— Ты не пойдёшь со мнойиз-за него…

Эсфирь громко смеётся.

— Если ты не заметил, то он сдал меня вам! И убью я вас одинаково болезненно.

— Нет. Демон, ты даже в его цвете…

Кванталиан отходит на шаг назад, изумруд впервые выжигает сетчатку глаза.

— Я его Советница. Логично, что я ношу цвет его двора.

— Луна, это не цвет его двора, ну, то есть — зелёный, да, но… все знают, что изумруд — цвет толькосемьи, никто из подданных не имеет права надевать его. Никто, кроме тебя… Ты… Он выбрал тебя, а ты его…

— Что за чушь ты несёшь?

Эсфирь медленно облизывает губы. В лагере почти все были в оттенках зелёного, но смотрели только на неё. Пока она не придавала этому внимания и занималась делами, все вокруг обсуждали цвет камзола, цвет Видара. И сейчас его увидит король Третьей Тэрры.

Видар сделал из неё не только приманку, он сделал из неёповод для войны. И он… в каком-то смысле слова защитил её перед глазами Энзо.

— Луна, послушай, он — самое настоящее чудовище. Он сначала выбрал тебя, а потом сдал нам! Он предал тебя, слышишь? Будь всё по-другому, если бы Узурпаторы не охотились за тобой, я бы на твоём месте всё рассказал Энзо и принял его протекцию. Но Энзо вряд ли пойдёт против Генерала, а потому… прошу тебя, умоляю, давай сбежим!

Сердце Эсфирь непривычно сжимается. Она смотрит на Кванталиана. Интересно, ворвись несколько минут назад в темницу Видар, чтобы сделал он с Игнием? Вряд ли бы оставил в живых, как Кванталиан. Он бы расправился с ним. Медленно, мучительно, на глазах у всех. Не из-за неё, конечно. Просто потому, что его ослушались. Только никто не смел идти в обход слов Видара. Наверное, это ещё одна причина, по которой он носил прозвище — «Кровавый».

И как бы это ни было для Эсфирь, но в короле можно было видеть сильную опору, чувствовать его покровительство каждым изумрудом на камзоле. А вот видеть опору в Кванталиане сплошное сумасшествие.

Эсфирь усмехается. За всю жизнь она без конца подвергалась пыткам, но не выдала и толики знаний оппонентам. Но Кванталиан… Эсфирь уверенна, что он разболтал всё в тот момент, как только над ним занесли лезвие, лишь бы его такое идеальное тело не пострадало. И сейчас — сейчас он делал всё, чтобы она согласилась сбежать. Пытался очернить того, кто давно утонул в своей черноте. Она чувствовала (а теперь и знала), что её нахождение здесь — дело рук спокойной, невозмутимой, самовлюбленной рожи короля. И знала, что вернётся только для того, чтобы съездить по ней чем-нибудь тяжёлым!

Эсфирь приподнимает подбородок.

— Знаешь, Кван. Луше быть на одной стороне с настоящим злом, чем у него на пути.

— Помни, что у тебя был шанс, — тихо произносит бес.

Эсфирь ухмыляется. Это у них был шанс.

Дверив тронный зал распахиваются. Кванталиан разворачивает Эсфирь лицом ко входящим. Король Третьей Тэрры не шёл, будто бы плыл по полу. Его доспехи отливали краснотой, а на груди красовалась рубиновая саламандра — символ Джайстайна. Сквозь седые волосы скользили красные пряди. Казалось, что морщинистую кожу насильно натянули на тонкие кости. Он улыбнулся, отчего у Кванталиана побежал холодок по спине. Энзо не оставит в покое ведьму только по одной причине — она не умела молчать.