Книга Кровавый Король, страница 184 – Элизабет Кэйтр

— По этой причине я и снимаю все подозрения, — тихо произносит Видар.

Но Изекиль знала, что этому была ещё одна причина —ослеплённое сердце короля не могло поверить в предательство. Изи знала это на собственной шкуре. Наверное, поэтому она до сих пор не могла отпустить Себастьяна, не могла поверить, что когда-то он выбрал не её, а страну. Сердце солдата знало, что так правильно, но сердце обычной девчонки ревновало так сильно, что не смогло справиться с этой ревностью, не смогло с ней жить, не смогло исправно служить. Только знала она и то, что Видар — другой. В отличие от Себастьяна, у него никогда не было выбора, он обязан любить свою страну. Но… онмогпойти на что угодно ради той, кто по-настоящему завладеет его сердцем. РодКаина. Родзмеев.

— Нужно послать за ней. Она определит, кто стоит за этой работой, — Изекиль с готовностью поднимается, но едва заметный жест левой рукой короля останавливает её. — Почему нет?

— Потому что я разберусь в этом сам, она… онане нужнамне для этого.

«Упрямый баран!» — но вместо этого ответа Изекиль сдержанно дёргает уголками губ:

— Не дури. У тебя это может занять месяцы, когда как у неё — чуть меньше двух минут. Тем более, что она, скорее всего, уже знает, кому принадлежит отвар и какая ведьма постаралась.

Видар поднимает голову, поворачиваясь к огромной арке. За ней — солнечные лучи заливали зелень ярким тёплым закатным светом. Ведьма, что исчезла из его покоев — делала его слабым, подрывала авторитет… заставляла бояться своего собственного сердца, разума и… души. Демоновой души, что каждый раз рвалась навстречу к ней, что изнывала от боли, когда он не находил её колкого взгляда, что просила её в свои объятия снова и снова.

Она. Не. Нужна. Ему.

— Мы сегодня выпьем или как? — он поворачивается к Изекиль.

На лице больше не было смешанных чувств, лишь скотская мальчишеская ухмылка и озорной блеск в глазах.

«Свела же жизнь с лицедеем», — фыркает про себя Изи, но садится обратно в кресло, принимая бокал из рук короля.

⸶ ⸙ ⸷

Тёплый альвийский ветер обнимал каждую прядь огненных кучерявых волос. Даже ночь не могла скрыть бесовской цвет под плотным покровом. Эсфирь не стремилась прятаться. Она желала простоисчезнуть, раствориться под покровом ночи и оказаться где-то, где смогла бы вздохнуть полной грудью. Где не было бы королей, споров о вечном Балансе, разрушающей магии.

Гладь Альвийского каньона напоминала огромноезеркало. Эсфирь усмехается. Забавно, окажись Каньон тем самым заколдованным зеркалом Видара, с которого он мог считать все людские помыслы. Мысль слыла бредовой, но кое-что всё-таки объединяло воду и Видара — цвет. И то, как одинаково оназахлёбываласьв обоих.

Сидя на помосте, где относительно недавно проходило испытание, она так и ждала, что из глубины вынырнет ундина или навка и начнёт плакаться о своей жизни. А когда посчитает, что её «жертва» вдоволь прониклась сказками, то утащит на глубину обгладывать кости.

Эсфирь аккуратно погружает пальцы в воду. По коже пробегает табун мурашек. Она, превозмогая желание отдёрнуть руку, перебирает пальцами гладь. Вода становится горячей. По Альвийскому Подлиннику, это означало лишь одно — её душа кристально чиста. Парадокс.

Тень задумчивости касается линии скул. Когда она нырнула за Видаром — вокруг него вода морозила льдом, но стоило ей коснуться его тела — как всё изменилось. Возможно, так себя вели души. А возможно — они служили Балансом друг для друга. Вечной границей абсолютного первородного зла и…, упаси Хаос, добра.