Книга Кровавый Король, страница 279 – Элизабет Кэйтр

Изекиль всё-таки занимает своё место впереди колонны. Она чувствует затылком пустые взгляда Видара и Паскаля, что стояли первыми, держа основания гроба. За ними — Себастьян и Файялл, а замыкали — армией смерти — некоторые офицеры малварских Карателей и альвийского Теневого отряда.

Видар позволяет темноте немного развеяться, и Изекиль понимает, что это приказ двигаться. Ей кажется, что относительно небольшое расстояние от беседки до семейного склепа они преодолевают целый век.

Калейдоскоп из заплаканных взглядов разрезал одежду идущих ржавыми ножами. Сдавленные рыдания раздавались отовсюду. Услышав шуршание крыльев над головой, шпионка едва дёргается, не сумев сдержать себя. Пальцы до невозможности сильно впиваются в подушечку, когда вороны заходятся в оглушающем хриплом карканье.

Видар только тогда поднимает взгляд вверх, замечая, что к его левому плечу стремительно летит внушительная птица — Идрис. Приблизившись, ворон, чуть склоняет голову, словно спрашивая у короля разрешения находиться рядом. Видар едва заметно кивает, и тогда ворон аккуратнокасается лапами левого плеча, стараясь усесться поудобнее и не причинить при этом дискомфорта. Идрис раскрывает огромное крыло в сторону, словно защищая лицо Видара от пронзительных взглядов подданных.

Король теряется в пространстве и времени и понимает, что нужно отойти в сторону только тогда, когда Себастьян хочет дотронуться до его плеча, а оглушающее карканье Идриса запрещает это сделать. Видар поднимает затуманенный взгляд, осознавая, что они уже поставили гроб на постамент и все ждут только его, чтобы продолжить церемонию.

Видар отходит от гроба, разворачиваясь к нему лицом. Затуманенный взгляд не видит фигуры Изекиль, что протягивает корону. Он механически вытягивает руки, чувствуя, как бархат подушечки обжигает ладони. Понимает, что шпионка отошла только тогда, когда перед глазами появляется размытая фигура Одного из Пяти посланников Храма Хаоса.

Судя по шелесту перьев с правой стороны, Идрис раскрывает и второе крыло, создавая что-то среднее между высоким воротником и капюшоном из собственных перьев, что у волос сливались в единую черноту.

Видар плотно стискивает зубы, стараясь взять себя в руки. Тьма может быть среди толпы. Она может быть самим Посланником. Ему нельзя показывать собственной боли и горечи, даже если он уже давно состоял из отгоревших эмоций.

— Идрис, опусти крылья, — Видар произносит это почти не размыкая губ.

К его удивлению, ворон сразу повинуется, покорно переступая с лапы на лапу, но с плеча не улетает, наоборот, усаживается как можно удобнее.

Видар чувствует весь спектр взглядов, что единовременно обжигает кожу, но не позволяет ни единой эмоции, сверля глазами две склонившиеся плакучие ивы, служившие входом в семейный склеп.

— Сегодня мы посмертно коронуем предательницу родственной связи, Верховную ведьму, что пошла против самой госпожи Тьмы, жену Кровавого Короля и лучшего генерала госпожи Тьмы — Эсфирь Лунарель Рихард.

Видар медленно переводит взгляд на Посланника, замечая побелевшие склеры и зрачки.

Первое и самое безумное желание — размозжить ему голову несчастной короной, что он держит в руках. Идрис касается клювом кончика остроконечного уха, словно стараясь успокоить. И почему-то Видар принимает этот порыв, пуская в себя второе желание — доказать собственному народу, что его королева отдала жизньза каждого из них.