Книга Кровавый Король, страница 33 – Элизабет Кэйтр

— Кто это? — медленно отрывает взгляд от особы, возвращая его к генералу.

— Герцогиня Кристайн Дайана Дивуар, альвийская знать.

Себастьяну даже не стоит смотреть на собеседницу, чтобы понять, о ком речь. Он на дух не переносил присутствие альвийки, что не укрывалось от проницательной Эсфирь.

— Пренеприятнейшая особа, — усмехается ведьма.

Генерал довольно фыркает, приступая к еде. Эсфирь же без зазрения совести осматривала окружение. Альвы веселились, пили, ели в огромных количествах и только Всадники, как и ведьма, предпочитали амброзию.

Бэриморт терпеть её не могла, но пробовать местную кухню пока не горела желанием. По части увеселительных напитков принимала только мёд и человеческие вина. Последние полюбила из-за Паскаля, что часто захватывал из своих путешествий по несколько ящиков.

— Мой Король, Вам не кажется, что ведьма странна? — тихо шепчет Кристайн, только это не укрывается от острого слуха Эсфирь. Не после того, как она наслала на себя заклятие слуха с первым глотком.

Бэриморт растягивает губы в довольно-высокомерной улыбке, заставляя короля думать, что улыбка послана исключительно ему.

— Как и любая ведьма, — голос Видара совсем глухой. — Не люблю их, слишком своенравные.

Он скользит взглядом по точеному лицу Эсфирь. Это точно она. Тот ребёнок, которого он спас от Узурпаторов.

— Вы знали, что она — отречённая принцесса?

Кристайн старается, чтобы Видар взглянул на неё, но он не в силах оторвать взгляда от другой.

— Нет… В любом случае, нам это на руку. Малварма поймёт, что мы им более не враги.

Эсфирь убирает злую усмешку со своеголица очередным глотком амброзии. Слышать это было странно, тем более из уст первого ненавистника её Тэрры и расы.

Все сидящие в зале, кроме разве что генерала Себастьяна, смотрели на неё так, будто готовы воткнуть десертный нож в роговицу глаза, не дрогнув при этом. Даже сам король не блистал доброжелательностью и гостеприимством.

— Она не так проста, как кажется. Наверняка, принесёт с собой кучу неприятностей, — фыркает Кристайн.

«Неприятностей, говоришь?» — два слова пролетают в голове Эсфирь вспышкой кометы.

Она медленно переводит взгляд на генерала, буквально на секунду задержавшись на миловидном лице Кристайн.

«Vertuntur»[1] — мысли запускают заклятие.

— Это ваше традиционное блюдо? — Эсфирь обаятельно улыбается Себастьяну, наблюдая, как он накалывает на вилку внушительный кусок мяса.

Резкий вскрик герцогини приковывает к ней все взгляды, включая скучающе-насмешливый взгляд Эсфирь.

По серебристой юбке, вскочившей с места герцогини, разрасталось огромное пятно от сахарной амброзии, по локтю скатывались капли, а хрустальный бокал рассыпался осколками по ажурной скатерти древесного цвета.

— Да, оленина, — улыбается уголками губ Себастьян, быстро утратив интерес к герцогине. — Не брезгуйте, ваше… Эсфирь, — тут же осекается он, заметив красноречивый взгляд. — Это очень вкусно.

— Что же…

Тонкая кисть тянется к ножу, но видимопренеприятнейшая особав испачканном платье решает устроить показательное шоу.

— Признайся, ведьма, что это твоих рук дело! — строгий голос взлетает на несколько октав, привлекая к себе внимание Всадников.

Война многозначительно смотрит на Смерть, будто бы умоляя избавить его от женских истерик и разборок, тем более, когда работа Всадников выполнена. Затем переводит взгляд на Эсфирь. Окидывает её внимательностью пустых глазниц, ни капли, не сомневаясь в её непричастности.