Книга Кровавый Король, страница 40 – Элизабет Кэйтр

Она была кем угодно, но не кровожадной ведьмой из легенд и слухов. Её взгляд заволакивала туманная пелена задумчивости, а лёгкий ветерок нежно ласкал кожу и аккуратные завитки рыжих прядей.

— Конечно, — добродушно поджимает губы Баш.

— Почему Вы так добры ко мне?

В первый раз он видит её робость. Или ему это только кажется под натиском буравящего взгляда короля.

— Я думал, мы перешли на «ты», — улыбку приходится скрыть. Она поворачивает на него голову, ища ответ в глазах. — Дело в том, что я знаю, каково это чувствовать всеобщее презрение. Особенно, когда не совершал ничего постыдного или криминального дляэтихальвов.

— Я совершила много зла.

— Но не Первой Тэрре.

— Я пытала неугодных в Пандемониуме.

— На то они и неугодные.

— Не стоит так беспечно пожимать плечами. Я грозилась сжечь все ваши деревни и города. Многие изваших прощались с жизнями, когда мне это было на руку.

— Вы тогда потеряли семью. Это объяснимо.

— Я — дочь того, кто вечно ставил альвам палки в колёса. А ваш народ способствовал исчезновению моего. Мы должны ненавидеть друг друга, но никак не служить и уважать.

— Глупости. Вам не удастся поменять моё отношение. — Себастьян, наконец, усмехается. — Во времена Холодной войны я был юнцом. Мы с Видаром попали туда случайно, нас командовали с людской службы. По воле одного ублюдка мы попали не к своим отрядам. В отряды маржан. Это был нонсенс для нас самих. Альвийский принц и его правая рука воюют на стороне противника. Никто не знал, кто мы. Знали лишь расу. Нас ненавидели. Пытали по началу. Порывались убить, думая, что мы — шпионы. Ваш брат — Паскаль Бэриморт (оговорюсь, что это не повлияло на мое отношение к Вам) — был первым, кто посмотрел на меня как на обычного солдата, не принимая в расчет происхождение. Война стёрла все грани.

— Вы… Вы воевали за нас? — Эсфирь изумленно замирает.

— Да.

— И до сих пор сохранили всё в тайне?

— С нашего отряда, после Ледяного Пожара, вернулись только мы вдвоём. Я был при смерти. Видар тащил меня несколько суток на себе.

— Он не похож на того, кто будет спасать от Смерти.

— Согласен. Но он спас. Тогда мы воевали за жизнь. Слишком поздно поняли, кто стоит за войной. А как поняли — смогли повернуть армию альвов вспять. Вразумили их.

Молчание окутывает обоих. Эсфирь вспоминала Холодную войну, Себастьян — возвращение в родную Тэрру. Боль разрасталась в сердцах.

— Я должна поблагодарить Вас. Обоих.

— Не стоит. Вашей высшей благодарностью будет служба нам…

Наконец, Баш позволяет себе слегка улыбнуться.

— Это само собой разумеющееся. Отчасти моим воспитанием занимались Всадники, иначе и быть не может.

— Могу я задать встречный вопрос?

— Разумеется.

— Довольно личный, я, полагаю. Но мне безумно интересно знать. Почему ко мне ты обращаешься на «вы», а король слышит лишь панибратства?

От окончания вопроса Эсфирь не удерживает задорный смешок. Она медленно проводит ладонью по камню, чувствуя шероховатость поверхности. Каждый раз, когда король упоминался по имени или титулу, её сердце замирало в неясной дрожи. То ли это была ярость, то ли предвкушение следующей встречи. И так как последнеене имело никакого шанса на существование, мозг обманывал сердце.

— Ты смог расположить меня к себе. Единственный альв, что смотрит на меня без предубеждений — это о многом говорит.