Книга Кровавый Король, страница 86 – Элизабет Кэйтр

На минуту оба замолкают, пытаясь разыскать подвох в лицах друг друга, да и вообще осознать, с чего вдруг такая любезность.

Туман вокруг них растворяется, отрезвляя их и являя тронный зал, перепуганных подданных и скрипучий безумный смех старух. Испытаниепройдено.

— Ваше Величество! — срывается с места Себастьян, только король всё ещё смотрел на Верховную в немом забвении…

Она же, подскочив с кресла и оглядев зал странным взглядом, поспешила удалиться.

⸶ ⸙ ⸷

Эсфирь уже битый час гипнотизировала взглядом бокал с вином. Перед глазами стояла жизнь короля, что не вымывалась из памяти никаким способом. Был даже рассмотрен и применён вариант с заклятием забвения, да только почему-то не работал. Шутка, да и только.

Как только рассеялся туман, Эсфирь сбежала. Она помнила, какое усилие ей пришлось приложить, чтобы подняться с места и с королевским достоинством выплыть из залы, оставив самодовольного короля один на один с расспросами.

Ей так не хватало объятий Брайтона, насмешек Паскаля и холодной Малвармы. Вместо этого — боль Видара с особым пристрастием мучала каждый участок тела.

И почему именно она? Чем заслужила всё это? Разве мало натерпелась? Почему ей запрещено сбежать в мир людей и провести там свою жизнь? Меньше всего на свете Эсфирь хотела ворошить прошлое, разлагать на атомы эмоции и уж подавно делитьсяими.

Ведьма устало берёт в руки бокал, залпом опустошая его. В кромешной темноте добредает до холодильника, дабы извлечь очередную порцию с вином Каса.

Перед глазами возникает образ обаятельного рыжеволосого беса с лукавой улыбкой — Кванталиан. Уж кому-кому, а ему всегда удавалось встряхнуть ведьму, да только связь их была паразитирующей, ограничивающейся лишь на одном общемувлечении.

Эсфирь усмехается. Когда приблизитсяшабаш Безлунной ночи— ежегодный праздник ведьм — она обязательно выйдет с ним на связь.

Видар, тем временем, пошатываясь направлялся к крепости тётушки До. Пережитки тяжёлого дня он, по собственному обещанию, вымывал с помощью амброзии и Кристайн. Последняя, к слову, исчезла за напитком с пол часа назад, оставив опьяневшего короля в сладком томлении.

Правда терпением расслабленный альв не отличался, равно как и собранный, а потому — почти на ощупь — брёл тёмными коридорами к неприкосновенным запасам.

Он тихо открывает входную дверь. Небольшую кухоньку освещал лишь тонкий свет холодильника. Видар пьяно ухмыляется, замышляя свой несомненно удачный план в отношении Кристайн.

Он быстрым шагом сокращает расстояние, с закрытыми глазами разворачивая хрупкую фигуру к себе лицом. Его обдаёт холодом хранителя продуктов и алкоголя, но всё становится неважным, когда губы находят то, что им так было нужно.

Бутылка падает из рук ошарашенной Эсфирь, разбиваясь на тысячи осколков у ступней обоих. Его губы нетерпеливо обожгли её.

Яркая вспышка затмевает сознания друг друга. Видар захлопывает дверцу холодильника, прижимая тело девушки к своему телу и прохладному металлу, наплевав на то, что осколки впиваются в подошву его обуви.

В душах обоих случается самая настоящая революция.

Видар, наконец, ловит себя на мысли, что Кристайн пробудила в нём какую-то неистовую, раннее неизведанную эмоцию.

Эсфирь чувствует крах собственного плана «не сближения» с родственной душой: сердце и дух клокотали от счастья. Она впервые чувствовала себя родной, такой нужной, такой преданной и влюблённой. Если через две минуты он приказал бы ей вырвать сердце и раскрошить его на площади перед всеми — она бы сделала это незамедлительно.