Книга Кровавый Король, страница 85 – Элизабет Кэйтр

— Какую сказку мне расскажешь? Говорят, ты поразил всех своимиисториями!

От Видара она слышит лишь хриплый смех в ответ.

— Вот и я также хохотал…

Взгляд Паскаля сверкает осколками льда.

◊

Эсфирь снова открывает глаза, трясясь от боли. Подземелье её дома сменилось на брезентовую палатку. Молодой юноша в военной форме Малвармы сидел за сборным столом, нервно читая послание.

Ведьма медленно подходит к нему, обращая внимание на метку письма — королевская печать Первой Тэрры.

Она заглядывает в лицо, тут же отшатываясь. Перед ней был тот, кто спас её от смерти в Холодной войне, тот, кто наказал бежать, тот, кому она была обязана собственной жизнью. Тот, чью грудь прожигала нечеловеческая боль, та самая, что разгорается внутри при потере безумно дорогого сердцу существа. Тот, на чьей груди мерцала метка её брата. Метка Карателя.

Чёрный шёл ему намного больше, нежели саднившие раны, разрастающиеся гематомы с правой стороны лица и полопавшиеся капилляры в левом глазу. Она искренне не понимала, почему будучи целителем — он не тратил сил на себя.

◊

Эсфирь хочет дотронуться до него, но рука проходит сквозь тело, а сама она оказывается в Первой Тэрре, лицезря его Королевское Величество в слепой ярости, что сносила на своём пути целые жизни, что ревела страшным гневом. Королевский меч останавливается прямо у её скулы, и ведьме кажется, что Видар-воспоминание почувствовал её присутствие, смотря безумными животными глазами прямиком на Эсфирь.

Она пытается найти хоть что-то живое на дне чёрных зрачков, но ответом ей служит лишь злостный рык, сотни погибших и голова Лжекороля, катившаяся по кафелю.

◊

Животные звуки медленно перетекали в рёв души, а сама ведьма слушала песню горя уже в другом месте. Там, куда путь закрыт для всех, в фамильном склепе его родителей.

Молодой король хоронил детство и юность, эмоции, наказы быть светлым и доблестным. Вместе с родителями он хоронил себя прежнего, нетронутого, свободного от темноты и Тьмы за ней грядущей.

Впереди его ждала ледяная пропасть. Теперь он её не боялся. Он её воплощал.

Больше ни что не волновало его сердце. Он не имел в своём арсенале такого фокуса, как у ведьм, чтобы заставить организм жить без органа жизнедеятельности, но в его руках была другая сила: подчинить злосчастную мышцу. И сделав этот отчаянный шаг, он превратился в того, коготак боялась видеть на троне Беатриса Амалия Рихард, ныне покойная королева Первой Тэрры…

Эсфирь и Видар резко распахивают глаза, расцепляя руки. Они так и замирают в воздухе, пока оба прикидывают причиненный урон друг другу.

— Вот уж шутка… — первой отмирает Эсфирь.

Видар в ответ устало вскидывает бровь.

Ему хотелось только одного — вымыть путешествия несколькими графинами амброзии.

— Получается, я обязана жизнью тебе… Тому, чью жизнь в других реалиях я бы отобрала.

— Знай я, что той бродягой окажешься ты, я быоставил тебя подыхать.

— Отбросив личную ненависть, и обращаясь к Твоему Величеству, надеюсь, что большей боли в жизни не испытать, — быстро проговаривает Эсфирь, глядя чётко в глаза короля.

Тот на несколько секунд теряется, обнажая ведьме смятение.

— Отбросив личную ненависть, и обращаясь к Господствующей Верховной, верю, что более тебе не придётся испытывать таких горьких чувств, — сбивчиво отвечает Видар.