Книга Миллион лет до н.э., страница 22 – Инна Сирин

Наверное, спасало то, что мыс Ауром почти не разговаривали. Тут я вспомнила, что вообще-то пытаюсь учить их язык и решила воспользоваться моментом. Я потерла пальцами траву и спросила, что это. Потом указала на речку, произнесла «нэа», то есть вода, и снова потёрла траву.

— Мэлис, — назвал траву Аур.

— Мэлис? Мелисса что ли? — я принюхалась, и правда запах был похож, но казался более диким, что ли.

Мы помолчали, созерцая мерцание реки в свете полной луны. Наверное, это даже можно было назвать свиданием, подумала я. Как бы странно не выглядело. Аур вдруг взял меня за руку и стал внимательно изучать мои пальцы и ладонь. Особенно его заинтересовали мои ногти, которые пока еще не потеряли своей красоты, ведь перед поездкой я сделала маникюр с розовым шеллаком. Только вот он скоро начнёт срастать и ломаться и тогда мне придётся туго, ведь никаких маникюрных принадлежностей тут нет. Аур неторопливо гладил мои ногти, вертел мою руку в разные стороны и изучал линии на ладони.

Странно, но я совсем не ощущала от него угрозы или недовольства. Он словно пытался понять меня. Я обратила его внимание на себя, повторила ритуал знакомства и спросила, как называется рука и пальцы, потом мы учили слова голова, ноги, грудь, живот. В общем так же как маленькие дети учат анатомию. Еще я спросила про нос, глаза, волосы и губы.

Кажется ему нравилось меня учить, он без устали повторял слова, когда я путалась, а я честно пыталась запомнить. Мы то показывали нужные части тела на себе, то друг на друге и смеялись, когда я ошибалась.

— Давай ещё раз. Нос? — я коснулась своим пальцем своего же носа.

— Ны, — ответил он, затем провёл своим пальцем по моим губам и произнёс «лаби». При этом он так смотрел на меня, что дураку было ясно, чего он хочет. У меня всё тело покрылось мурашками. Это был такой нежный момент, даже романтичный и наверное в других условиях…

Его губы накрыли мои, так что я не успела додумать мысль. Я была уверена, что древние не умели целоваться. Вот чёрт. Не дав ему себя обнять, я отстранилась и смущённо потупилась. Да, именно смутилась, а он вообще не понял, чё тут такого. Он снова потянулся ко мне, но я отрицательно покачала головой и выставила между нами открытую ладонь. И он поцеловал меня в ладонь! Ну что за несносный первобытный мужик. Буквально очаровать пытается. Сволочь.Всё так хорошо шло, ну вот чего ты начинаешь?! Мы учили язык, общались и смеялись. Зачем надо было всё портить?

Не выдержав, я вскочила с места и убежала в лагерь с пунцовыми щеками. Я злилась не на него, а на себя. За то, что смутилась, что мне не были противны его прикосновения, что я даже хотела ответить на поцелуй! Ну и к чему это приведёт? Если я понравлюсь ему, а потом исчезну, он же будет несчастен. А если он понравится мне? Это же ещё хуже. Надо прекратить любые ухаживания и не давать ему надежды. Я смоюсь отсюда так быстро, как только смогу.

🦣

Утром я обратила внимание, что вчерашняя шкура уже полностью очищена и растянута на деревянной раме, к которой приколота заострёнными камушками. Она даже воняла уже не так сильно. Цвет красивый. Только животное жалко.

Рядом оказалась Ула.

— Что это? — спросила я у женщины, указав на шкуру.

— По, — ответила она.

— По? А это? — я потеребила свой неумелый наряд.