Книга Вторая жизнь графини, или снова свекровь, страница 69 – Анастасия Гудкова

В первое мгновение Джереми опешил, не ожидая такого напора, но уже в следующий миг перехватил инициативу, целуя меня так, словно я была всем его воздухом. И я, ощущая вкус его терпких, горячих губ, снова почувствовала себя обычной женщиной. Той, которой не надо прятаться за маской, обманывать и строить каменные стены, чтобы защититься от остального мира. И мне, черт побери, нравилось это — быть слабой рядом с тем, кто сам стал моей стеной.

— Графиня, — задыхаясь от страсти, выдохнул капитан, отстранившись от меня спустя несколько минут. — Что подумают окружающие…

— Плевать я на это хотела, — с улыбкой прошептала я, снова потянувшись к мужчине.

И разочарованно вздохнула, услышав позади себя:

— Мама?!

Этот возмущённый, полный шока голос я бы узнала из тысячи. Обернулась — и едва не оттолкнула капитана на инстинктах, столько злости было во взгляде Рудольфа, что появился так невовремя рядом с нами.

Но капитан не сдвинулся с места, только выпрямился, положив руку на эфес шпаги и посмотрел на сына с самым невозмутимым выражением лица, будто ничего не случилось.

— Рудольф, — возмущенно проворчала я. — Ты не вовремя.

— Вы… что, целуетесь?! — ошеломленно воскликнул сын. — С ним?!

— А с кем, по-твоему, мне целоваться? С магистром,что ли? — фыркнула я, подняв бровь.

— Ты — графиня! — Он произнес это так, будто я только что ограбила казну или прилюдно станцевала голой. — Ты… ты моя мать!

— Наблюдательность у тебя с годами не испортилась, — прошипела я и, не дожидаясь, пока он пустится в нравоучения, резко развернулась и ушла в сторону сада, оставив обоих мужчин с лицами, будто их облили холодной водой.

Усевшись на скамейке среди жасмина, в преотвратном настроении я вцепилась в край сидения, едва сдерживая ругательства. Внутри все клокотало: злость на себя, что ушла, не расставив окончательно все точки, на сына — что лезет, куда не просят, и вообще — на жизнь, в которой даже поцелуи надо согласовывать с потомством.

— Не хочешь выговориться?

Голос Алесты, лёгкий, как шелест листвы, прозвучал прямо за спиной. Она появилась из-за кустов, уселась рядом, протянула корзинку с черешней.

— Откуда узнала, где меня найти?

— Я же ведьма, — пожала она плечами. — Насчёт твоего сына — у него, кажется, травма на всю жизнь после того, как увидел вас с капитаном, — заметила она с иронией. — Но, знаешь, мы можем помочь друг другу.

— В каком смысле? — прищурилась я.

Алеста заложила за ухо прядь и усмехнулась.

— Рудольф любит вас. Но он... чересчур правильный. А мне это начинает надоедать. — Она помолчала и добавила: — Мы хотим ребёнка. Только что-то не выходит. И с такой страстью, как у него — в раз в месяц, по расписанию, при выключенном свете и молитве… — она закатила глаза. — Я к тебе как к женщине. Помоги повлиять на него. Чтобы стал живым. Горячим. Мужчиной, а не живым расписанием.

— Ты предлагаешь мне поговорить с сыном о… его постельной жизни? — переспросила я, подавившись черешней.

— Не напрямую, — ухмыльнулась она. — Но ты его авторитет. Хочешь вернуть его расположение — сделай вид, что беспокоишься о продолжении рода. Начни подталкивать. Он послушает.

— А взамен?

— А взамен я выверну все так, что он тебе еще сам с капитаном свидание устроит. Хоть с танцами и фейерверками.