Книга Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 1, страница 30 – Селина Катрин

Когда я узнал, что хозяйкой «Фокс Клиникс» является эльтонийка, у меня свело челюсти от понимания, что с ней придётся тесно взаимодействовать.

Но сейчас…

Сейчас я стоял в кабинете Эстери Фокс, которую в определённых кругах называли Кровавой Тери, и ловил себя на том, что смотрю. Даже не смотрю — жадно пожираю взглядом. В заметках от Службы Безопасности по этой леди была пометка «та ещё стерва». Помнится, я тогда хмыкнул и повеселился. С чего бы следователю оставлять такие записки?

Однако я ещё не начал общаться с госпожой Фокс, но уже ощущал это всеми фибрами души. Эстери зашла с той самой грацией, что присуща породе эльтониек: лёгкой, ненапряжённой, как будто она тут королева, а я — очередной непрошеный гость, которого она милостиво терпит. Впрочем, наверное, так оно и было.

Она двигалась.

Слишком мягко.

Слишком лениво.

Слишком разрушительно.

Я видел много красивых женщин, но Эстери Фокс оказалась невыносима в своей красоте. Высокая, безупречно сложённая, с точёной линией скул, осиной талией и фиалковыми глазами, которые могли убить и воскресить одним взглядом.

Её блузка…

Вселенная.

Грёбаная эльтонийская провокация.

Тонкая, почти невесомая ткань сидела на грани дозволенного — для Цварга слишком обтягивающе, для Тур-Рина вполне по-деловому, но… Швархова матерь! Эта женщина не носила белья! Соски просвечивали, но не цветом, а текстурой, намекая и заставляя чувствовать себя извращенцем, который не может отвести взгляда.

Катастрофа локального масштаба в моём мозгу!

Мой южный флот запросил срочную разрядку, а я старательно делал вид, что на мостике всё спокойно.

— У меня абсолютно чистый и белый бизнес, господин Монфлёр. — Её голос тёк, насыщенный, с нотками кошачьей насмешки. — Не понимаю, о чём вы говорите.

Я моргнул, переведя взгляд с коварно просвечивающей ткани обратно на её лицо.

О да, конечно. «Чистый и белый».

Как тапартия искусственных органов, которые, по документам, отправились в благотворительные фонды, а на деле оказались пересажены элитным клиентам, не захотевшим ждать законной очереди. Как та «эстетическая процедура», где под видом пластической операции пациентке поменяли лицо до полной неузнаваемости. Как тот молодой парнишка-пикси, которому по всем официальным данным запретили покидать родную планету, а потом он вдруг «случайно» стал гражданином совсем другого мира — с абсолютно новым биометрическим паспортом. Всё это смогли нарыть мои люди, вот только всё это не касалось Цварга, и я не имел права оперировать этими данными… Да и устарели они.

Тем временем Эстери направилась к письменному столу, давая насладиться зрелищем. Восхитительно крутые бёдра тёрлись друг о друга в узкой юбке-карандаше. Честное слово, при всей строгости этого элемента гардероба он буквально кричал, что обладательница хочет, чтобы её нагнули и как следует выдрали. Иначе зачем нужен такой разрез сзади, от которого воображение рисует самые пошлые картинки?

«Кассиан, где твой мозг? Почему ты так реагируешь на эту женщину?! Дерьмо! Соберись уже!»

«Наверное, потому, что с первой секунды меня опьянили её эмоции», — подумал хмуро и прокашлялся.

Мы, цварги, очень чутко реагируем на индивидуальные бета-колебания[1] существ, и от этой женщины пахло действительно одурительно. Давно у меня не было такого, чтобы крышу сносило за секунды… Впрочем, только раз в жизни и было — но подозреваю, меня тогда хорошенечко и незаметно накачали афродизиаком, потому что ну не бывает так. Ну да ладно. Я здесь, чтобы получить максимум информации о смерти сестры, а не ради секса. За последним имеет смысл обратиться в соответствующее заведение.