Книга Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 2, страница 11 – Селина Катрин

Я медленновыдохнул, сдерживая подступившую волну — не злости даже, а той болезненной усталости, которая накрывает, когда понимаешь: твой собственный отец говорит с тобой с другой планеты. Не в смысле расстояния — в смысле времени.

— Леди Фокс не «ковыряется в чужих кишках», — произнёс я тихо, но чётко. — Она спасает жизни. Каждый день. Там, где многие просто вычеркнули бы пациента из списка, она находит способ вытащить. Иногда голыми руками, вразрез с законами Федерации, в очень сложных условиях, без нормального оборудования.

Октав махнул рукой, отводя взгляд, будто я рассказывал какую-то романтическую ерунду, недостойную взрослого разговора.

— Не преувеличивай, сын. Женщинам вообще свойственно драматизировать. А уж когда им дают власть… Всё, конец семье. Конец мужчине. Сначала собственный бизнес, потом право голоса, потом ты уже в гостиной с ребёнком на руках, а она в Серебряном Доме — рассказывает, как её «подавляют». И что ты тогда? Брошенный. Жалкий. Использованный. И это в лучшем случае. В худшем — ещё придумает, как повесить на тебя внушение в ментальном фоне, отправит на астероид и приберёт себе все твои деньги. Опять же, если привезёшь на Цварг жену и дочь-полуцваргиню, у тебя карьера вверх поползёт как на дрожжах, рейтинги среди населения вырастут. Сплошь одни плюсы!

Я смотрел на отца во все глаза и пытался понять, как мама была с ним счастлива. Но была же… И, как глава семьи, он всегда был заботливым и хорошо нас обеспечивал. Почему тогда он думает о женщинах так плохо?!

Запоздало вспомнилось, что до моего рождения мама тоже чем-то занималась, у неё, кажется, было своё кафе или ателье. Уже и не помню. Но она, очевидно, отказалась от всего ради взглядов отца. И ведь я рос именно в такой семье.

Долгое время я был уверен, что мне нужна мягкая и заботливая жена, которая ждала бы меня дома, следила за уютом и выслушивала после длинного рабочего дня. И только после встречи с Эстери я вдруг понял: я хочу совсем иную женщину. Пускай острую, неуправляемую, непредсказуемую, дерзкую на язык, но такую, от которой внутри всё вскипает и рвётся наружу. После знакомства с Эстери я вдруг перестал смотреть на других женщин. Как будто, однажды подержав в ладонях настоящий бриллиант, ты вдруг учишься отличатьего от стекла. Последнее тоже блестит, да. Но уже не слепит. Не режет светом. Не проникает под кожу. После Эстери все остальные женщины, такие, как Найрисса, казались лишь ничем не примечательными отражениями, искажёнными копиями. Пусть красивыми, пусть удобными… но ненастоящими.

Октав промолчал. С минуту мы просто смотрели друг на друга — два цварга, два сенатора, два совершенно разных мира. Один — с вылизанным фасадом, круглыми кухонными столами и образами идеальных, сидящих дома женщин. Другой — с хаосом, кровью, решимостью и женщиной, которая не боится идти вперёд, даже если у неё на хвосте опаснейший из преступников изнанки Тур-Рина.

И вот в этот момент я осознал: я вырос. Не в звании, не в должности. В выборе.

— Нет, отец. — Я поднялся. — Я никогда не буду жалким или брошенным. Я не боюсь сильных женщин, и рядом со мной будет именно такая или никто. Леди Фокс никогда не променяет свою свободу на клетку — даже если её облить золотом и назвать домом. Я не привезу её на Цварг насильно.