Книга Гадина Петровна, страница 28 – Вера Платонова

— Иггдрасиль? Что это? — слово для принцессы не было знакомым. — Это чье-то имя?

Старая королева неотвечала. Одна из сиделок положила свою руку на ладонь старухи, затем пощупала ей запястье.

— Что такое, что? — заволновалась Ровена.

Сиделка, что щупала пульс посмотрела на нее и отрицательно покачала головой. Другая подошла к большому письменному столу в углу комнаты и вынула из ящика большой бумажный конверт.

— Она вчера ненадолго пришла в разум. И велела передать вам это после своей смерти лично в руки, — она протянула конверт принцессе. — Там какие-то записки.

Ровена пришла в нервное расстройство: складывалось впечатление, что одно ее присутствие приносило королевской семье потери и невзгоды. Она нетерпеливо заглянула в конверт. В нем лежали исписанные убористым округлым почерком листы, потемневшие от времени, покрытые пятнами и следами, которые неизбежны для документов, которые часто берут в руки. Принцесса попросила лист бумаги и перо, которым слабо накорябала: «ИГДРАСИЛЬ», чтобы не забыть чудное слово, и тоже вложила в конверт.

В свои покои она летела быстрее ветра, в нетерпении гадая, что же такое найдется в конверте. Заперевшись на ключ изнутри, она аккуратно вынула листки в том порядке, в котором они были сложены в конверт, и начала читать.

«Сегодня какое-то мая 1937 года. Точного числа не знаю. Я вообще многое забываю. Пока помню, что зовут меня Екатерина Викторовна Лисицына, мне 36 лет…»

Ровена села на стул и заново пробежалась по строчкам, пытаясь как можно осознаннее воспринять каждое слово:

'Сегодня какое-то мая 1937 года. Какое точно число, я не знаю. Я вообще многое забываю. Пока помню, что зовут меня Екатерина Викторовна Лисицына, мне 36 лет. Вдова. Родителей не помню, воспитывалась в сиротском доме. Работаю на Крюковском стекольном заводе упаковщицей, коммунистка.

Это была моя первая проверка в качестве руководителя отряда по борьбе с антисоветской агитацией, мы зашли в библиотеку пос. Пыжи.

Володя Берзоц позвал меня в отряд. Четыре года мы бок о бок с товарищами проводили рейды по библиотекам, домам и квартирам, изымая пережитки патриархальной глупости и темноты, вредоносные газеты с западной пропагандой, книжки писателей антисоветчины.

В феврале я случайно обнаружила, что Володя хранит у себя сборники русских, французских, итальянских народных сказок. Он обманул доверие своих товарищей по отряду, как мы выяснили, утаил некоторые книги, сохраняя их от утилизации. Он предал меня, ведь если бы мы успели вступить в гражданский брак, его проступок запятнал и меня.

Я приняла тяжелое решение сообщить о его гадком аморальном поступке руководству ячейки в Зеленограде. Дошли слухи, что у него обнаружили две библии.

Больше Володю мы не видели. Мне пришлось принять на себя руководство работой отряда.

В Пыжах мы обнаружили непочатый край антисоветчины. Ребята устали выносить книги. Я стояла на лестнице и сбрасывала им все новые и новые образцы гнилостной пропаганды. Потянулась за стоявшим на самом верху изданием со старинными западными сказками. Наверное, оступилась. Дальше темнота.

Принцесса положила листок и в волнении зажмурила глаза. В дверь постучали, Ровена знала, что так стучит к ней Фрэн.