Книга Гадина Петровна, страница 36 – Вера Платонова

— Ваше превосходительство, нашли у него обрывок записки в сапоге, под подошвой.

Шварц выдернул записку из рук подошедшего сыщика и прочел:

— «Маршрут прилагаю. У. устранить первым». Напомните, как звали вашего вельможу, который не пережил нападения в лесу, ваше высочество?

— Граф Вильгельм фон Уттербах.

— Ага, — удовлетворенно сказал Шварц. — Не смею вас больше задерживать.

До своих покоев принцесса дошла в сопровождении Теофиля и двух стражников. Было не по себе от мыслей, что у северного Даргона могут найтись деньги не только на одного «тихого» наемника. Кто знает, может, у них тут целый отряд мягко перебирает ногами в тряпочных сапожках по ее дворцовому паркету? Вдруг еще один белобрысый сидит под кроватью у нее в спальне, только и ждет, когда она ляжет, чтобы пронзить насквозь трехгранным кортиком? А у нее всего две жизни! Что можно сделать с двумя жизнями, если тебя только и делают, что норовят убить? А что если она сейчас подойдет к дверям, а там лежат тела охранников и Фрэн?

— Фрэээн! — закричала она, минуя пышущих здоровьем охранников, и проходя в свои родные двери. — Ты жива?

— Жива, ваше высочество! — Фрэн тут же нарисовалась из своей комнатушки. — Тут я. Только вы меня простите, пожалуйста, и шибко не бейте.

— Что опять случилось? — минутная слабость прошла, и Фрэн снова начала действовать на нервы принцессе своей бестолковостью.

— Я давеча перепутала. Трава, которую заваривают от детей, бересиль называется. Точно бересиль. А не то, что вы там сказали.

— Что? — в одну секунду рассвирепела принцесса, хватая с постели верхнюю подушку в ажурной наволочке, и швыряя ей в горничную. — Я тебя сейчас сама убью! Если б не твой бересиль, я б не пошла в эту дурацкую библиотеку,и не попала там, как курица в западню! Я чуть жизни не лишилась из-за тебя, дурёха!

— Ой, ой! — Фрэн отпрыгнула в сторону.

Ровена без сил опустилась на кровать, выдохнула и упала, раскинув руки звездочкой.

— Иди отсюда. Кофейник мне принеси полный. Только сама сначала попробуй, сначала на кухне, потом при мне. Из отдельной чашки!

Принцесса Ровена стояла напротив высокого зеркала, отражающего ее в полный рост. За окном вечерело и пришлось попросить Фрэн зажечь свечи.

— К хорошему быстро привыкаешь! — сказала она самой себе, думая, как было просто принять юное тело, лицо без следа морщин, блестящие и густые волосы. Уже одно это было весомым аргументом остаться в Аурусбурге навсегда, лишь только наладить финансовое положение.

Катерина, вон какая хитрая была: из пяти рудников запустила четыре и жила, в ус не дуя, с любимым королем. Ну за исключением моментов с муками совести и припадками одиночества, что наверняка объяснялось старостью. А в родном мире старость придет гораздо быстрее, гораздо. Прежняя Галина опередила нынешнюю Ровену на тридцать лет! А эти тридцать лет стоят дорогого.

Она провела гребнем по густым черным волосам, спадающим на плечи и грудь и попросила Фрэн подготовить ей платье. Этим вечером она дала выходной высоким воротникам и серой гамме. И выбрала атласный наряд василькового цвета, который, отражаясь в ее голубых глазах, придавал взгляду глубину и загадочность. Платье приоткрывало грудь, конечно, не настолько бесстыже, как здесь привыкли носить до ее появления, но достаточно для того, чтобы заинтриговать мужчину, искушенного в женской красоте.