Книга Последняя роза Дивеллона, страница 82 – Вера Платонова

Признаюсь, иной раз я подумывала попросить у Борха ключ от потайных комнат и укрыться от внимания своей драгоценной половины там, но лишний раз обращаться к Килиану желания не было. Тем более, что сам он лишний раз старался не попадаться мне на глаза. Однако вскоре Айв отправил своего лучшего друга по поручению, цель которого от меня скрыл. Деценна, объявившая себя его нареченной, покинула Излаумор вместе с Борхом. И огромная связка излауморских ключей теперь бренчала на собственном поясе Айва, а на ночь она со звоном тяжело ложилась на наш прикроватный столик. Поэтому незаметно снять и прибрать в кармашек маленький серебряный ключик мне не составило труда.

Муж не желал со мной расставаться ни на секунду, и я, порой решив отсидеться в уединении и немного отдохнуть от него, то и дело слышала доносящееся из коридоров: “А где же моя супруга?”.

Не исключаю, что состав зелья, безусловно эффективного, был весьма близок к возбуждающему любовный интерес. А еще на Айволина произвело большое впечатление то, что я, имея возможность остаться в любимой Долине под крылом отца, в одиночку пустилась в дорогу к Излаумору, ради того, чтобы доставить целебные снадобья! Молодая жена не испугалась ни аторхов, ни волков, ни разбойников, ни самой смерти, чтобы спасти его.

Чем бы то ни было вызвано, но он то и дело касался меня, нисколько не смущаясь взглядов подданных и челяди, мог мимоходом поцеловать в губы, в нос, в висок, куда придется, и дальше продолжать заниматься своими делами. Это казалось мне весьма странным и непривычным.

Но даже поцелуи и прикосновения были не столь страшны, как это ужасное, невыносимое, нестерпимое и совершенно возмутительное щекотание! Оно длилось бесконечно, пока я, заливаясь одновременно невольным хохотом и слезами ужаса, не пригрозила мужу, что сыщу себе аторха и перемещусь на Другой конец света, где он меня не достанет со своей щекоткой.

В Долине проявления нежности были чем-то интимным и глубоко личным, тем более для меня, ведь матери я лишилась в раннем детстве,а сестер – и вовсе до своего рождения, Вереск особой нежностью не отличалась, а отец, изредка мог обнять и чмокнуть в лоб или макушку. Поэтому познать радости даже от невинных прикосновений и объятий близких людей мне было не дано. Я жила, словно в незримом коконе, с чувством, что мое тело принадлежит только мне, и никто его больше не может касаться. Да и зачем это нужно?

Айв чувствовал во мне эти внутренние оковы и, когда Излаумор затихал и гасил огни на ночной сон, а мы оставались наедине в своей супружеской спальне, терпеливо приучал к ласке и телесной любви, упрямо преодолевая мою стыдливость и страхи перед этой стороной жизни. И я по собственному желанию была с ним и теплым воском, и сладким мёдом, как когда-то пророчила мне бабка.

И если утром после подобных ночей мне требовалось понежиться подольше в постели, то он же быстро поднимался и уходил, оставляя гулкое эхо своих шагов в коридорах Твердыни, раздавая указания, проверяя сделанное, восстанавливая силу и ловкость в учебных залах в тренировочных боях со своими лучшими воинами.

– Ты даешь мне силу, Иммериль, – говорил он мне ранним утром, перед тем как покинуть покои. – Ты сама – истинное ведовское зелье.

– Тиульбы не любят ведьмоватых, – отвечала я, грустно вздыхая от того, как быстро настало утро. А иногда еще и тело ломило так, словно по нему и впрямь проходились палкой.