Книга Работный дом попаданки, или Лопата в помощь!, страница 43 – Дара Хаард

— Сегодня я лучше ощущаю свой источник, Рия Алидари, — Хрест упрямо мотнул головой. — Я с ними справлюсь.

Теперь уже я недовольно качнула головой и повернулась к притихшей Агнеш:

— К тебе это относится в первую очередь. В любом случае прячься, дорогая. И поросёнка не выпускайте — не ровен час, пойдёт меня искать и потеряется.

— Хорошо, — послушно кивнула Агнеш.

Мы старались не говорить вслух, что хрюндель — майборок. Не каждый такое поймёт. Хрест, кстати, понял, но благоразумно вида не подал.

— Нужно чинить защитный полог, — сказал Крид, подводя к крыльцу уже знакомую телегу. — Тогда никакая тварь не пройдёт. Ни в зверином, ни в людском обличье.

Я тяжело вздохнула. Нужно было многое. Слишком многое.

Для магического полога, как я уже поняла, требовался маг, а на мага у нас денег не было. Судя по старым счетам тётки, дежурного мага из Ошмура она вызывала каждый год — подновить защиту, очистить поля от вредителей. И стоило это около двадцати золотых.

У меня было всего десять. Арифметика выходила безжалостно простой.

Оставалось лишь надеяться, что Жег испугается лопаты и больше к нам не сунется. Хотя слова Сибиллы упрямо нашёптывали обратное.

Дорога до города прошла спокойно. После вчерашней прохлады снова вернулось тепло — мягкое, обманчивое, будто природа сама не была уверена, чего ждать от завтрашнегодня.

Рынок раскинулся на другом конце города, словно отдельный живой организм. Когда-то здесь были каменные прилавки с богатой лепниной, названия лавок выписывались с размахом — наверное, над ними корпели не один день местные поэты и мастера камня… Над рядами тянулись добротные крыши, спасавшие и от палящего солнца, и от проливных дождей.

Но сейчас лепнина представляла собой печальное зрелище. Буквы в названиях потеряли форму, одни слова обрывались, другие читались, как бессвязный набор знаков. Там, где раньше были крыши, зияло небо, а кое-где их заменяли жалкие полотнища, сшитые из десятков разноцветных лоскутов. Они хлопали на ветру, провисали, пропускали свет и дождь.

И всё-таки рынок не умер. Он жил. Кипел. Дышал.

Между прилавками беспрерывно тек людской поток, сталкивались плечами покупатели, торговцы перекрикивали друг друга, спорили, смеялись, ругались. Голоса сливались в разноголосый гвалт, в котором терялись отдельные слова, но ясно чувствовалась жизнь — немного потрёпанная, немного странная, но всё ещё держащаяся на плаву.

Лошадь… язык не поворачивается назвать её по имени… оставили на стоянке для транспорта — площадке утоптанной земли, пропахшей навозом и пылью. На удивление, кроме привычных телег, тут были и современные кареты. Не бог весть какие по красоте, но работающие, что в конечном счёте важнее.

Первым делом прошли с Кридом по продовольственным рядам, приценились. Если хорошо поторговаться, можно было уложиться в четыре золотых и обеспечить себя на несколько месяцев прокорма. По местным меркам — дорого.

— На мясо не смотрите, — прошептал мне на ухо Крид, и от него пахнуло вчерашним сидром. — У нас пару подсвинков можно на мясо пустить. Чего золото тратить.

Я кивнула. Если можно сэкономить на мясе, это уже хороший плюс.

Вещевые ряды я прошла не глядя. В гардеробной тётки — целые залежи старого тряпья. Можно будет перешить. Я не привередлива.