Книга Дух огня, страница 70 – Вера Лейман

– Давай, доложи, тебе не привыкать это делать, – язвительно ухмыльнулся Мунно и невозмутимо пошел дальше. Кымлан в ярости скрежетнула зубами и нагнала его, на этот раз приставив меч к его шее.

– Или ты расскажешь мне все, или…

– Или убьешь будущего мужа своей подруги? – негодяй просто измывался над ней, доводя до белого каления.

– А ты так мечтаешь поскорее стать ее мужем? – выпалила, не подумав, она и тут же прикусила язык.

– Конечно. Даже подарок ей купил, – Мунно достал из-за пазухи красивую плетеную заколку для волос, украшенную на конце перьями и бусинами. Это было мохэское украшение. – Я узнал, что в Куннэ живет мохэский купец, который торгует нашими товарами. Я так много рассказывал принцессе о мохэ, что мне захотелось преподнести ей подарок из нашего племени. А теперь можешь доложить об этом страже.

Он сверкнул глазами и собирался было уйти, но Кымлан вновь остановила его:

– Твои действия выглядят подозрительно. Ты поедешь со мной – мало ли куда надумаешь заглянуть по пути во дворец.

– Приказываешь мне сесть на моего же коня? – издевательски фыркнул Мунно.

– Теперь это мой конь, ты отдал его мне, – не моргнув глазом, сказала Кымлан, все еще пребывая в бешенстве от поведения мохэсца, но больше всего из-за того, что он купил подарок принцессе Ансоль.

Они ехали по Куннэ, и Кымлан всем телом и душой чувствовала сидящего позади нее Мунно. Она ощущала лопатками его грудь, и время от времени его колено касалось ее бедра, заставляя сердце пускаться бешеным галопом. Но Кымлан чувствовала, что сидя рядом, они далеки друг от друга как никогда прежде.

Проезжая мимо холма, на котором росло Дерево рода, девушка подняла голову, с тоской глядя на осиротевшую вершину, которую когда-то венчала пышная крона.

– На что ты смотришь? – тихо спросил Мунно, проследив за ее взглядом.

– На Дерево моего рода, – ответила Кымлан, опуская глаза на мощную черную шею Исуга.

– Но там ничего нет, – удивился Мунно.

– В него ударила молния, и оно сгорело, пока я была в Хогёне, – сама не зная, зачем, сказала Кымлан.

– Оно для тебя много значило?

– Да. Я утратила связь с предками и словно потеряла опору, – откровенно сказала Кымлан, чувствуя, как хочется ей рассказать ему все. О том, как ей тяжело и больно, о том, что творится в ее сердце, и о любви, которая так жестоко терзает ее душу.

– Могу я посмотреть на него? – неожиданно попросил Мунно, и Кымлан повернула голову, ощутив на щеке его дыхание.

Они поднялись на вершину, где черным изуродованным напоминанием лежала обгоревшая крона и переломанный почти у основания ствол. Мунно медленно подошел к Дереву, осторожно, будто спрашивая позволения, прикоснулся к обгоревшей коре и ласково провел по ней рукой. У Кымлан защипало глаза, и она отвернулась – ей больно было смотреть на то, во что превратилось четырехсотлетнее дерево, которое не только хранило память о ее предках, но было источником надежд и успокоения для ее израненной души. Больше ей некуда было идти, чтобы выплакать свои печали.

– Я не предавала тебя, – неожиданно для самой себя сказала Кымлан. Слова вылетели изо рта помимо ее воли, прежде чем она успела их обдумать.

Мунно обернулся, жадно всматриваясь в ее лицо и ждал продолжения.

– Можешь не верить, но я действительно хотела спасти тебя и Даона, – слезы предательски покатились по щекам, и она отвернулась, всеми силами пытаясь сдержаться. Так не хотелось, чтобы Мунно видел ее слабой! – Отец узнал, что я ослушалась его приказа и ушла в крепость, а потом увидел огонь и все понял. Поэтому отправился с отрядом к колодцу и выставил все так, будто я выполняла его тайное поручение. Не знаю, зачем говорю это, наверное, хочу снять с души хотя бы этот груз. Твоя ненависть для меня невыносима…