Книга Дерево красной птицы, страница 102 – Вера Лейман

Расталкивая людей, Кымлан кинулась вперед. Она должна увидеть это собственными глазами.

Два роскошных паланкина практически плыли по воздуху – носильщики терялись в огромной толпе людей. Наун, восседая словно на троне, снисходительно оглядывал подданных.

Кымлан так соскучилась по нему, что первым чувством, пронзившим сердце, стала бесконечная радость от долгожданной встречи. Она смотрела на его благородное лицо и понимала, как сильно, беззаветно любит его.

Тут он слегка повернул голову и посмотрел на свою невесту. На его губах заиграла счастливая улыбка. Кымлан хорошо знала эту улыбку, видела ее не один раз. Открытая, искренняя, и которая всегда принадлежала только ей. А теперь предназначалась для другой женщины.

Ревность пронзила сердце, потому что невеста была прекрасна. Красное шелковое платье идеально сидело на худой фигуре, горделивая осанка выдавала в ней знатную особу, понимающую свою значимость, а высокая прическа оголяла белую шею – настоящая принцесса, благородная дама, какой Кымлан никогда не стать. Яркие полные губы, мягкие черты юного лица… она была достойной партией для Науна. Не долговязая худая оборванка с мозолями на руках и грубой, обветренной кожей, а настоящая женщина, которая имела власть над мужскими сердцами. Принцесса нежно улыбнулась Науну и вложила пальцы в его протянутую ладонь.

Кымлан всегда знала, что однажды это случится, что ей придется отпустить принца, но видеть своими глазами, как он счастлив с другой женщиной, оказалось невыносимо больно.

Ради чего она хотела вернуться? Ради чего жила все это время? Ее никто не ждал. Родные люди вычеркнули ее из своей жизни. Кымлан стояла на осколках разбитых иллюзий. Они кололи ей пальцы, резали глаза, которые хотелось закрыть и никогда больше не открывать.

Народ ликовал, танцевал и прославлял новую королевскую чету. А сердце Кымлан крошилось на мелкие кусочки так же, как рушился ее мир.

– Слава принцу Науну! Слава принцессе Тами! – скандировали люди, танцующие на руинах прежней жизни Кымлан.

Мунно проснулся посреди ночи столь внезапно, будто ему в лицо плеснули холодной водой. Уставившись на деревянные перекладины потолка, он хватался за обрывки только что увиденного сна. Там была Кымлан. Кровавая битва, сотни тел и полыхающий город. Огромное дерево на вершине холма и объятая огнем фигура, летящая в пропасть, как смертоносная красная птица. Черные глаза, с которыми он простился в ущелье Пёнхо, отражали невыразимую горечь.

Он сел на постели и потряс головой, восстанавливая сбившееся дыхание. Ужасный сон, как зловещее предзнаменование, не покидал разум.

«Это все воображение,– твердил он себе. – Мои страхи из-за того, что отпустил Кымлан».

Мунно уже не раз пожалел о своем поступке и выслушал сотни предостережений от Даона – единственного, кто знал о том, что когурёска жива. Оглядываясь назад, он понимал, что не мог поступить иначе, и, будь у него возможность вернуться, его выбор не изменился бы.

Проведя ладонью по взлохмаченным волосам, Мунно вздрогнул. Чья-то мягкая рука обвилась вокруг его торса, и сонный голос прошептал на ухо:

– Еще так рано… Почему ты проснулся?

Поглощенный увиденным сном, Мунно не сразу вспомнил, что за женщина лежит в его постели – Даон привел ее вчера вечером. Он всячески пытался изгнать Кымлан из мыслей Мунно, заменяя ее мохэскими красавицами.