Книга Дерево красной птицы, страница 167 – Вера Лейман

– Конечно нет, – помедлив, ответила она.

– Надеюсь на это, – мрачно проронила Акин. – Принцесса Ансоль рассказывала, что его жена не простая девушка, к тому же ее брат – министр и ближайший сторонник принца. Она не станет молча смотреть, как у нее отбирают мужа и власть.

– Думаешь, она может что-то сделать Кымлан? – обеспокоенно спросила Юнлэ.

– Не исключено.

– Кымлан, умоляю, не встречайся с принцем! Вдруг ты пострадаешь? Что нам тогда делать? – Сольдан кинулась к подруге и присела возле нее на корточки, с мольбой заглядывая в глаза.

Кымлан и сама много думала об этом. Она не боялась принцессы Тами, но понимала, как опасны для нее и девочек преследования принца. Он ставил под угрозу не только свое положение, но и их жизни.

Принцесса Ансоль вновь собралась выйти в город, чтобы раздать зерно, и подруги обдумывали, как усилить ее охрану. Помимо них четверых, они решили взять с собой отряд стражников, которые должны были контролировать наплыв народа, чтобы голодные люди ненароком не навредили принцессе.

Выходя из ее покоев, Кымлан столкнулась лицом к лицу с Науном. Девочки ощетинились, а Сольдан, казалось, даже тихо зарычала от негодования. Но принц сказал, что хочет поговорить о безопасности Ансоль, и Кымлан, немного поколебавшись, согласилась его выслушать.

Комната Науна была такой же, что и раньше, и буквально дышала воспоминаниями. Распахнутое окно, сквозь которое доносился тихий стрекот цикад, воскресило в ее душе ту ночь, когда она впервые пришла сюда после неуклюжего признания принца. Постель, на которой они оба забывали о разделяющих их социальных преградах. Круглый стол, где они пили вино и мечтали о будущем, которого, как выяснилось, у них никогда не было.

Кымлан чувствовала, что не стоило приходить сюда, что она совершает ошибку, но желание хоть на миг вернуться в те времена, когда ничто не омрачало их любовь, оказалось сильнее. Моменты, которые связывали их раньше, были дороги сердцу. Бесценны. И она осознала, что скучала по ним больше, чем по самому Науну. Ей хотелось забыть все случившееся, вернуться в то время, когда они оба были детьми, а тяжесть взрослых решений не давила на плечи. Поэтому, когда принц обнял ее и признался ей в любви, она бросилась в омут с головой, забыв обо всем на свете. Ей хотелось выпить остатки этой любви до капли.

Однако прикосновения Науна больше не вызывали в ней трепета и восторга, будто это был вовсе не он, а посторонний мужчина. Лежа с ним в постели, она, как никогда ясно, осознала, что он стал чужим для нее. Чистая, светлая любовь была выжжена его предательством и испытаниями, которые превратили ее в совершенно другого человека. Кымлан переросла эти чувства. Она больше не любила его и убегала из его спальни, сожалея о том, что беззаботное прошлое навсегда осталось в полутемной спальне вместе с принцем Науном.

Накануне отъезда она пришла к Дереву рода попросить предков о помощи. Огромный раскидистый дуб уже отцветал, и пушистые сережки опадали с ветвей, украшая могучие корни мягким зеленым ковром.

Кымлан повязала три алые ленты – за отца, за Когурё и за себя. Прижавшись лбом к шершавой коре, она впитывала мощь древнего Дерева и молилась. Молилась о победе, о близких людях, остававшихся в Куннэ, и о тех, кто собирался идти на войну. Молилась о том, чтобы жизнь победила смерть, и все, кого она любила, остались рядом.