Книга Дерево красной птицы, страница 170 – Вера Лейман

– Нужно возвращаться в лагерь, командир, – тихо сказала она. – Стрелы могли быть отравлены.

– Мы должны дождаться разведчиков, – возразил он, прикрыв от боли глаза. По его лицу струился пот.

– Позвольте, я посмотрю, – попросила она и, получив утвердительный кивок, разорвала штанину. Рана выглядела безобразно: по краям от торчащего наконечника расходилась бурая паутинка.

Кымлан осмотрела других раненых и обнаружила то же самое. Она с тревогой посмотрела на Исуга, но не заметила никаких особых изменений ни в его поведении, ни в характере раны. Хорошо, что стрела лишь задела его. К тому же яд, вероятно, был рассчитан на человека, чем на такое большое животное, и вряд ли повредит коню.

– Нужно немедленно возвращаться, – заявила Кымлан. – Раненым надо срочно обратиться к лекарям, иначе дело худо.

Манчун посмотрел на нее.

– Все так плохо? – с сомнением спросил он, видимо, не веря, что незначительная рана может привести к печальным последствиям.

– Это яд.

– Возвращаемся в лагерь, – скомандовал Манчун и тяжело взобрался на коня.

К вечеру следующего дня солдатам стало хуже. Больные, чьи раны были серьезнее, чем у Манчуна, балансировали на грани жизни и смерти, и лекари без устали искали травы, способные выгнать яд из тела.

Сразу по возвращении Кымлан обработала ухо Исуга и наблюдала за его самочувствием. Но конь не подавал признаков болезни, и она вздохнула с облегчением.

Вернувшиеся разведчики сообщили неутешительные новости: армия мохэ расположилась возле северных ворот и насчитывала несколько тысяч воинов.

– Нужно взять крепость штурмом с первого раза.

На вечернем заседании совета командующих Чильсук выглядел уставшим и понурым. Как воин, участвовавший во многих битвах, он понимал, что длительную осаду не выдержат скорее когурёсцы, нежели мохэ.

– А если не получится? – Манчун был бледным, но он решил участвовать в совещаниях, несмотря на плохое самочувствие.

– Если мы застрянем здесь, то проиграем. Нужно бросить все силы для удара. – Чильсук покачал головой. – Или просить подкрепление.

Кымлан понимала, что риск очень велик. Осаждающие всегда несли гораздо большие потери, чем те, кто оборонял крепость. С учетом постоянных поставок вооружения и провианта враги могут долго продержаться, тогда как ресурсы когурёсцев были ограничены удаленностью от столицы и основных складов.

Злость на Мунно усиливалась с каждым днем, и схватить его стало ее навязчивой идеей. Она засыпала и просыпалась с этой мыслью, видела во сне покоренного сына вождя, связанного и стоявшего на коленях перед ее отцом.

Кымлан старалась по возможности делать все, что могла. Перевязывала раны, вместе с лекарями искала в лесах травы, думала о том, как может помочь выиграть битву, не вступая в нее. Если бы только пробраться внутрь… поджечь склады с припасами и оружием, а может быть, и штаб Мунно, – это бы дало их войску преимущество. В конце концов, однажды она уже делала это, и план сработал, а значит, может сработать и сейчас. Правда, тогда Мунно был рядом с ней, а не по ту сторону крепостной стены.

Поделившись с отцом своими соображениями, Кымлан услышала его гневный и категоричный ответ:

– Я знал, что ты не сможешь смотреть на все издалека, поэтому и не хотел брать тебя с собой! – выкрикнул он, вскочив из-за стола.