Книга Дерево красной птицы, страница 36 – Вера Лейман

– Я найду ему хорошую невесту, – обратилась королева к Владыке. – С завтрашнего дня знатные дома Когурё начнут присылать во дворец письма с предложениями, а через две недели можно будет устроить смотрины.

– Тогда свадьбу сыграем через месяц? – деловито уточнил отец, немного успокоившись. – Думаю, к этому времени успеем все подготовить…

Они говорили так, будто Науна здесь нет.

Ансоль протянула под столом руку и крепко сжала ладонь потрясенного брата.

Они покинули королевские покои. Ансоль едва сдерживала слезы и собиралась побыть с Науном, чтобы поддержать его, но Насэм попросил ее оставить их наедине.

– Сейчас решение родителей кажется тебе несправедливым и ужасным, но когда-нибудь все пройдет. Твое сердце смирится. Кымлан ведь уже не вернуть, а ты должен жить дальше. – Он похлопал Науна по плечу неожиданно тепло и по-братски. – И… ты ошибся. Я тоже любил. Но ни тебе, ни мне, ни Ансоль не суждено жить по велению сердца. Такова наша судьба. Королевская кровь – это и благословение, и проклятие.

Наследник престола печально улыбнулся, на краткий миг став прежним Насэмом, который бегал за Науном с деревянным мечом и изображал боевого генерала. Но уже в следующее мгновение он снова надел маску наследного принца и, развернувшись, ушел к себе, оставив младшего брата на растерзание его демонам.

Наун не мог поверить, что отец заговорил о женитьбе…

Внутри все переворачивалось от чудовищного равнодушия родителей к собственному сыну. Он всегда радовался, что не является наследником трона, и в глубине души надеялся, что им с Кымлан позволят быть вместе. Ведь он никто, просто младший брат наследного принца, неужели отцу есть дело до того, как сложится его судьба?

Однако Наун недооценил своих венценосных родителей. Для них самым главным были не чувства собственного сына, а репутация королевской семьи, и они не могли позволить распространиться слухам о любви принца к безродной дочери начальника стражи. Которая к тому же не только не соответствовала стандартам хорошей жены, но и вообще мало напоминала женщину.

Наун смотрел в спину наследного принца и чувствовал, как внутри поднимается злость. Равнодушный и холодный, он вел себя не как брат, а как расчетливый политик. Руководствовался только разумом и был безразличен к чувствам других. И впервые за всю жизнь Наун вдруг захотел доказать ему, что он здесь не хозяин. Захотел стать достойным соперником, с которым придется считаться, и таким образом поквитаться за чудовищные слова, заставившие родителей принять решение о женитьбе.

С восходом солнца Мунно оседлал Исуга и вместе с отрядом двинулся на запад.

Племена кидани в последнее время совсем потеряли страх и нападали на приграничные земли чуть ли не ежедневно. По чуть-чуть клевали мохэ, грабя деревни и убивая людей. Из-за территориального расположения племя Сумо всегда принимало на себя удар первыми, откуда бы ни исходила угроза: с юга от Когурё или с запада от кидани. Отчасти именно поэтому хан Вонман имел больший вес в Совете, чем остальные вожди, – от него зависело, прорвутся ли неприятели дальше и пострадают ли другие племена. Сумо были своеобразным щитом для остальных племен мохэ и поэтому вполне законно считали, что имеют больше прав на решение общих вопросов.