Книга Дерево красной птицы, страница 70 – Вера Лейман

– Назад! – Она преградила путь женщинам, готовым бежать куда глаза глядят, а затем вернулась обратно в барак и прикрыла за собой дверь. Через небольшое отверстие она наблюдала за разворачивающимся на поле боя кровопролитием и думала, как спасти метавшихся за спиной подруг.

Кидани перебросили через ров лестницы и лезли на территорию деревни, как тараканы. Мохэсцы неистово оборонялись, но их было ничтожно мало. Надсмотрщики на вышках метали во врагов стрелы, но двое из них уже были ранены. В поле зрения Кымлан отчаянно сражались охранники, стараясь не подпускать киданей к основным постройкам деревни. До самой дальней вышки и коновязи враги еще не добрались, и это было единственным шансом на побег.

Кымлан посмотрела налево, но другие бараки тоже были заперты. В первую очередь нужно освободить остальных рабов, но у них не было ключей, а чтобы снова выбивать двери, требовалось время, которого у них не было.

Через щель Кымлан увидела бегущего к ним со всех ног мохэсца, с облегчением признав в нем Чегона. Она просунулась в щель и махнула ему рукой, и мальчишка, шумно отдуваясь, забежал внутрь. Он даже не удивился, что дверь отперта.

– Дай ключи, – без предисловий начала Кымлан и протянула руку.

– Чего? С ума сошла, смотри, что творится!

Недолго думая, Кымлан выхватила из его ножен меч и приставила к горлу.

– Дай ключи или сдохнешь. – Время катастрофически быстро утекало сквозь пальцы, и ей было не до вежливости. Для убедительности Кымлан слегка надавила на меч, поцарапав кожу. По его шее побежала тонкая струйка крови.

– Мы все равно умрем. – Чегон истерично хохотнул и послушно вытащил из-за пазухи массивную связку.

– Приди в себя, никто не умрет! – крикнула она ему в лицо, опуская меч. – Беги к Мунно и расскажи, что случилось. Он поможет.

«Если еще жив»,– мысленно добавила она с горечью.

Не дожидаясь, когда Чегон отреагирует на ее слова, Кымлан отстегнула его ножны и повязала их на поясе. Убрав меч, она оттолкнула стражника с дороги и выбежала на улицу, махнув рукой испуганным рабыням.

По правую сторону шел ожесточенный бой. Мохэсцы отчаянно обороняли деревню, но киданей было в разы больше, и оставалось все меньше шансов выбраться из захваченной деревни.

Женщины потянулись к мужскому бараку вслед за Кымлан и спрятались на заднем дворе, пока она отпирала дверь. Ее встретили десятки пар глаз, затравленно смотревших на освободительницу.

– На выход! – скомандовала она, пригнувшись. Свист стрел рассекал воздух, а зловещий звон металла подгонял ее, действуя на нервы. – Вот ключи от оружейной, те, кто умеет сражаться, хватайте мечи. На западной стороне деревни еще нет врагов, разломайте забор и бегите!

Мужчинам не надо было повторять дважды: они рекой потекли из тюрьмы, которая служила им домом долгие годы.

– Быстрее, быстрее! Прячьтесь за дома! Сольдан, веди их! – подгоняла Кымлан, в этот ужасный момент доверяя только подруге и зная, что та не подведет.

Взгляд Кымлан метался по дерущимся воинам, а сердце молотилось о ребра в страхе, что люди не успеют уйти. Враги заполняли деревню слишком быстро, практически не оставляя им времени.

Пригибаясь, она подбежала к лежавшему на земле караульному, который мертвыми глазами смотрел в уже светлеющее небо. Вывернутая под неестественным углом рука, все еще крепко сжимавшая лук, открытый в предсмертном крике рот, пушистое оперение глубоко засевшей в груди стрелы… Кымлан никогда не питала симпатии к мохэским стражникам, но понимала, что сейчас они героически защищают деревню, пытаясь спасти не только себя, но и рабов, за которых были в ответе. И за это она уважала их.