Книга Дерево красной птицы, страница 84 – Вера Лейман

– Я тоже служу достойному господину, – возразила Кымлан, понимая, куда клонит Даон. Его рассказ произвел на нее сильное впечатление, но в ее сердце жила другая история, другая правда.

– Ты в этом уверена? – Даже в ночной темноте Кымлан видела, как сверкают его глаза, и неприятный холодок скользнул по ее спине.

Поколебавшись всего мгновение, она уверенно кивнула:

– Уверена. Принц Наун никогда меня не разочарует.

– Буду рад, если так. – Напряженные плечи опустились, и Даон расслабленно поднял голову, уставившись в ночное небо. – Иди поспи немного, скоро уже вставать.

Несмотря на физическую усталость, спать совершенно не хотелось. Кымлан прислонилась к дереву, слушая редкие шорохи леса и тихое дыхание спящих солдат, скорчившихся на холодной земле, замерзших, голодных, потрепанных вчерашней схваткой… Как их жаль!

С детства война представлялась для Кымлан великим действом. Гордо поднятые знамена, блестящие доспехи, боевой клич и полное беззаветной любви к своей стране сердце, стучащее в унисон с сердцами товарищей. Но первый настоящий бой что-то надломил внутри нее. Мертвые глаза друзей, стоны боли, кровь, чудовищные раны и нескончаемая река человеческих страданий – вот каково истинное лицо войны. Стоило только представить, сколько горя тянет за собой каждая смерть, сколько слез и разрушенных, изувеченных жизней скрывается за каждым убитым солдатом, и Кымлан, как никогда ясно, поняла, что война – самое страшное в мире. И теперь ее гордо брошенная в лицо Мунно фраза: «Только войной можно добиться мира» – вызвала лишь отвращение и стыд.

Она перевела взгляд на спящего Мунно. В холодном свете луны его суровые черты заострились, обозначив на лице тяжелую печать принятых им решений. Даже во сне он был неспокоен – время от времени тяжело вздыхал и хмурил широкие брови. Что-то теплое зашевелилось в ее сердце, и Кымлан захотелось забрать часть тяжелого бремени, что лежало на плечах сына вождя Сумо. Защищая народ, он поставил на карту все, и даже собственную жизнь.

Едва начало светать, Мунно, Кымлан и Даон взяли пятерых солдат и отправились на разведку, чтобы на месте составить детальный план нападения.

Рудже оказался прав: когда они взобрались на гору и с высоты увидели ущелье, стало ясно, что оно идеально подходит для военного лагеря. Со всех сторон киданей окружали холмы, которые исключали внезапное нападение. Любой, кто попытался бы спуститься со склона, тут же оказался бы под прицелом караульных, выставленных по периметру. А выход из ущелья был действительно чрезвычайно узким – одновременно могли пройти едва ли трое солдат. Один из склонов горы был скалистым и покрыт редкой растительностью.

Даон запрокинул голову вверх, тихо переговариваясь с Мунно.

– Нужно перекрыть проход.

– Если валить деревья, то шум раньше времени привлечет к нам внимание. А валуны слишком тяжелые, наших сил не хватит, чтобы сдвинуть их с места, – покачал головой Мунно.

– Нужно столкнуть хотя бы один, чтобы устроить обвал, – предложил Даон. – Если полностью завалить проход не получится, оставим часть воинов в засаде на всякий случай, чтобы не пропустить сбегающих киданей.

Мунно мрачно кивнул и начал подниматься на скалу. По его опущенной голове и напряженным плечам Кымлан поняла, что он не уверен в успехе своего отчаянного плана.