Книга Дерево красной птицы, страница 86 – Вера Лейман

Ветер ревел в кронах и нещадно рвал полы одежды, нагло пробираясь сквозь рукава. Внимание лучников было приковано к проходу. Время от времени они недоверчиво поглядывали на Кымлан, неуверенные в том, что она действительно может поджечь варваров. Кымлан же, не отрываясь, смотрела на тихий лагерь и интуитивно ожидала какого-то подвоха. Коварство киданей она испытала на себе и страшилась, что они разгадали их планы. Как бы ни старались мохэсцы быть осторожными во время разведки, кто-то мог заметить их и предупредить своих. Однако выставленные по периметру караульные выглядели невозмутимо, и поэтому натянутая тетива нервов немного ослабла.

Время шло, а сигнала все не было. Кымлан судорожно стискивала рукоять меча, будто искала в нем опору. Ей казалось, что отряд Мунно задерживается, хоть она и понимала, что столкнуть со скалы огромные валуны сложно даже для нескольких десятков взрослых мужчин. Кымлан замерла, как каменная глыба, обратившись в слух. Огонь внутри нее дрожал, то вспыхивая искрами, то совсем затухая. Она напрягалась, пытаясь уловить то самое чувство, которое вынуждало пламя выплеснуться из ее тела, но не могла нащупать верную нить.

Грохот покатившихся по склону камней перекрыл рев ветра, и сердце Кымлан полетело вместе с ними прямо к подножию горы. Затем раздался протяжный свист, и лучники бросились разжигать костры, чтобы подстраховать Кымлан. Но из-за ветра огонь потухал, не успев как следует разгореться.

От шума лагерь киданей зашевелился. Караульные закричали и заметались по периметру в поисках причины шума. Из шатров нестройно высыпали разбуженные посреди ночи воины и кинулись вверх по склонам.

Кымлан вскочила на ноги. Сердце клокотало в пересохшем горле, от напряжения на лбу вздулись вены. Она прикладывала все силы, чтобы вытащить упрямое пламя, но у нее не получалось. Огонь беспомощно тлел глубоко внутри, задавленный неожиданным страхом и растерянностью. И именно этого Кымлан боялась больше всего.

Солдаты рядом с Кымлан беспокойно метались, пытаясь безуспешно разжечь огонь.

– Ну, что ты медлишь! Давай! Они сметут нас через минуту, и все будет напрасно! – крикнул ей в лицо один из воинов, но Кымлан яростно оттолкнула его.

Она до рези вглядывалась в темноту, как вдруг услышала звон скрестившихся клинков и поняла, что они проигрывали. Кымлан зарычала сквозь зубы, чувствуя такое безнадежное отчаяние, какого не испытывала даже во время казни Чаболя.

На склоне она заметила знакомую фигуру Мунно, ожесточенно отбивавшегося от трех окруживших его киданей. Раздался рык, и он дернулся, рухнув на колени.

«Он сейчас погибнет!»– метнулась в сознании страшная мысль. Грохочущий пульс в ушах заглушил все вокруг. Весь мир сжался до одной точки: до окруженного врагами Мунно, который держался за воткнутый в землю меч, как за единственную опору.

«Нет! Только не он! Только не сейчас!»

И как только страх, что Мунно может погибнуть, пронзил ее сердце, смертоносное пламя наконец-то вырвалось из нее, поражая нависших над Мунно киданей. Вопя от боли, они рухнули на землю и покатились с горы, а вместе с ними на лагерь обрушилась гудящая огненная река, сметающая один шатер за другим. Киданьские воины, успевшие взобраться на склон, вспыхивали на бегу и с криками сыпались вниз – прямо в разверзшийся под их ногами ад. Ущелье Пёнхо стенало от нечеловеческого рева, люди корчились и бились в предсмертных судорогах.