Книга Три орешка для Тыковки, страница 31 – Светлана Нарватова

Нужно быть невероятно наивной и невинной, чтобы так легкомысленно относиться к вопросам безопасности. Только оценив путь, который ежедневно совершала Майя в полном одиночестве, я осознал всю глубину проблемы. Моё спасение, которое и раньше воспринималось наравне с чудом, теперь стало представляться невероятным в принципе. В этой части мира меня могли найти лишь двое: Тыковка и мажья погибель. Майя права: у меня не было ни единого шанса на выживание, если бы не несчастный случай в Тыковкином прошлом, забросивший её сюда.

Очень важным казалось мне то, что травница не упомянула своего мужа. «Если бы мои родители были живы, мне не нужно было бы прятаться на краю света», — сказала она, если я правильно запомнил. Ни единого слова о том, что её мог бы защитить бывший муж.

Майя на вид едва достигла совершеннолетия. Если она осталась без родителей, попечители вполне могли выдать её замуж против воли. Может, она соврала о том, что муж мёртв? Может, он прекрасно где-то поживает, пока девушка ютится в крохотном домишке посреди лесной чащи?

Мысль о том, что где-то есть Тыковкин муж, который имеет на неё полное право, показалась мне дикой. Причём даже не в части моральных качеств супруга. Меня раздражал сам факт его существования. Я прислушался к себе: раздражала даже вероятность его существования в прошлом!

Хотя, казалось бы, какая разница? Что статус настоящей вдовы, что выдуманной, развязывалмне руки и поясок на портках. При должной осторожности с её стороны, — а Тыковка всё же травница и, судя по её уверенности в завтрашнем дне, неплохая, - я мог оттянуться без каких-либо последствий. Внешность возвращалась ко мне, и Майя это тоже заметила. Я красив, она свободна, от моих полатей до её кровати десять шагов ходу, а вокруг дикий лес, сколько ни кричи в экстазе.

Всё так.

Но потенциальное существование у неё мужа в прошлом, настоящем или будущем вызывало в душе протест.

Даже «подарочек» от Миу-миу не вызывал во мне такой волны негодования, как мысль о муже Тыковки.

Другим источником недовольства было несоответствие моего внешнего вида привычному образу. И дело было не только в разукрашенном лице. Хвала магии, ещё пара дней, и от кровоподтёков останется лишь неприятный осадочек в памяти. Но одежда… Непроизнесённое Тыковкой слово «пугало» как нельзя лучше описывало меня сейчас. Не так я хотел выглядеть в глазах симпатичной барышни.

И дармоедство меня совсем не красило.

И всё же я пока не был готов сообщить коллегам о себе. Чисто физически я уже был способен сплести почтового вестника. Но что-то меня удерживало.

Слишком просто меня нашли. Будто знали, кто я и зачеме́ду.

Конечно, это маловероятно.

Но ведь Тыковка меня спасла, хотя вероятность этого была ещё меньше.

Я чувствовал свой перстень. Он был довольно далеко, но местонахождение его угадывалось как неизменное. Возможно, у нападавших там было логово. Ещё несколько дней, и я восстановлюсь достаточно, чтобы забрать своё. Меня победили внезапностью. Но теперь я знаю, чего ожидать. Сначала попробую решить свои проблемы самостоятельно. А вот если не получится, тогда обращусь к старшим.

Я всё шёл, шёл, а дорожка всё не кончалась и не кончалась. За болтовнёй путь пролетел незаметно. Да и общество Тыковки стимулировало. Теперь же я осознал, что переоценил свои возможности. Упорство уже было готово уступить место отчаянию, когда, наконец, впереди показалась ограда нашего домишки.