Книга Попаданка со скальпелем, страница 196 – Екатерина Белова

- Его уже брали оперировать, но побоялись, больно раны сложные, - сказал, помявшись, один из ассистентов. - Его привезли одним из последних, и эта девочка, Лис, отдала его другому лекарю. У вас шла операция.

- Кто-то знает, что случилось?

Лекари, отвечавшие за транспортировку раненных, переглянулись.

- Он попал под атаку перевертышей одним из первых, - сказал один из них. - В столовой. Закрыл своего отца, и перевертыш полоснулего лапой по груди. Он, видимо, не распознал перевертыша, они ведь не всегда…

Да. Он ведь не всегда выглядят, как перевертыши. Иногда они выглядят, как люди.

Я безучастно смотрела на изуродованное тело брата и знала, что сделаю все возможное, чтобы спасти ему жизнь. Даже если он меня проклянет, потому что его дракон был мертв. Дракона я спасти уже не могла.

- Это моя последняя операция на сегодня, - сказала с трудом. - Больше я не вытяну. Идите, потраться свои силы на остальных раненных, а я справлюсь одна.

И я оперировала.

Вытягивала темноту по капле, потому что та забилась в каждый угол тела. Я выманивала ее, как кот выманивает мышь на собственную магию. На свой дар, потому что темная магия тянется к светлой согласно закону противоположностей. После ночи с Данте мой светлый поток словно встрепенулся и расправил крылышки, и охотно мне помогал.

Я билась за Аргайла, пока у меня не потемнело в глазах.

Диш была совершенно белая. Белая ткань кожи буквально сливалась с одеялами, а когда рядом проскальзывал солнечный луч, приобретала мертвенную восковую желтизну.

Девочка, которая прошла путь боли и зла, просто потому что у ее истинного не было мозгов. И малый возраст не оправдание. Даже младенец на первой проверке драконьей капли делает свой первый выбор между десятком магических предметов, представленных храмом. И выбрав что-то одно, теряет все остальные возможности. Он не может спустя десятилетие предъявить богам за несправедливость.

Выбор был сделан. Нельзя отмотать время назад, нельзя просто извиниться. Можно только принять ответственность.

Дан подтянул одеяло, и кляня себя за старую привычку, подбил одеяло под бок, чтобы ей не дуло, хотя в комнате и так не дуло. Он многое унес в новую жизнь из села на окраине западной области - вроде вбитой на подкорку недоверчивости или привычки уносить с храмовых обедов яблоко или пару галет для матери или мелкой девчонки по соседству. Или привычки прочитывать финал любой книги перед тем, как открыть начало. Ему нравилось быть готовым. Он должен был понимать, с чем имеет дело.

Когда он шел в храм Феледы, он даже не знал, как просят и как дают. Знал только, что боги торгуются, но… Ему дар достался легко. Словно висел на ветке их старой яблони и ждал, когда его сорвут.

Он как-то видел совсем юного драконира, одного с ним возраста, который приезжал в храм Феледы на золоченой карете, в сопровождении вооруженного до зубов отряда. Неделю стоял на коленях у статуй богов, но уехал ни с чем. Феледа его отверг.

И не удивительно. Боги одаривали лишь два процента от населения своей сомнительной милостью.

Да и к Феледе обращались только от великого отчаяния. Это было… опасное божество.

А Дан зашел в храм утром и вышел утром. Потеряв всего ничего - какую-то там истинную. Кому она нужна? А дар ему дали такой, что он устал, пока до дома дошел. Тяжелый был дар, злой.