Книга По воле богов. Выбор богини. Книга 4. Часть 2, страница 53 – Ольга Камышинская

– Не буду таскать. – согласился Шен, не переставая ее разглядывать.

– И брать с тебя буду пять силинов в месяц. – нисколько не тушуясь под пристальным мужским взглядом, продолжала Роза. – С меня кроватное белье и полотенца, если из формы или другой одёжи чего надо почистить или постирать – за отдельную плату. Если надумаешь у меня столоваться, то еще полсилина.

– Надеюсь, вы готовите хотя бы сносно? – само сорвалось с языка.

Шен сам не понял, почему ему захотелось ее поддразнить, разрушить ледяное спокойствие, посмотреть, какая она за этой непроницаемой стеной безразличия. Он не привык, чтобы женщины с ним сухо разговаривали и смотрели сквозь него.

Роза не поддалась на его провокацию, не обиделась, не утратила своей невозмутимости и не начала оправдываться.

– Пока никто не жаловался. – отрезала, чуть усмехнувшись уголками губ.

И что-то дерзкое, молодое, и настолько бедовое на миг выглянуло из глубины ее темных глаз, и ту же спряталось, что Шен опешил и растерялся.

Ух!.. Похоже, баба-то огонь!

– Мне подходит. – пошел он на попятную, решив воздержаться от новых колких вопросов.

Вдруг передумает его пускать на квартиру? Такая может.

– Хорошо. Вот два ключа, один у тебя останется, один мой. Потеряешь – новый замок за твой счет. Прибираться и менять белье будут в твое отсутствие, так у меня заведено. Если какиеособые пожелания – будем обсуждать.

– Меня всё устраивает.

Первые два месяца Шен редко появлялся на квартире: переночует одну ночь, спросит у хозяйки, нужна ли помощь и снова пропадет на две седмицы. Они мало общались и почти не виделись.

Но в одно прекрасное раннее утро он пришел на квартиру отоспаться после шумной попойки с товарищами и, прежде чем завалиться отдохнуть, зашел в двухэтажный флигелек, отдельно стоявший во дворе доходного дома, где и жила Роза с прислужницей, помогавшей ей по хозяйству. Ему захотелось домашней похлебки, потрошков да каши, и он решил предупредить Розу, что будет столоваться сегодня у нее.

За зарешеченными окнами первого этажа горел свет, и Шен точно знал, что молодая женщина уже не спит. По его наблюдениям, вставала она рано, а ложилось поздно, проводя почти весь день на ногах и в хлопотах.

Входная дверь была открыта, и где-то у сарая негромко переругивалась со старым истопником, живущим в полуподвальном помещении, помощница Розы.

Шен вошел и по широкому коридору направился в сторону кухни. Оттуда слышался шум, просачивались запахи готовящейся еды, и сквозь дверную щель на пол коридора ложилась длинная, узкая полоса желтого света.

Он распахнул дверь и вошел, слегка наклоняя голову, чтобы не удариться о низкий проём, сделал шаг и остановился. Как знать, возможно, остатки хмеля, еще бродившие в его горячей волчьей крови, были тому виной, а может усталость и духота, но увиденное сразило Шена наповал.

На кухне было жарко.

От двух больших кастрюль, стоявших на растопленной плите, валил мутно-белый пар. Пахло свежеиспеченным хлебом и крепким мясным бульоном, густо приправленным укропом.

Роза стояла лицом к двери и раскатывала длинной деревянной скалкой тесто на столе. Чтобы не испачкаться в муке и не сковывать размашистых движений, она скинула верхнюю кофту, которая лежала на лавке у стены, и оставалась только в тонкой белоснежной нательной сорочке без рукавов с открытыми плечами и с низким вырезом на груди, окантованным тонким дымчатым кружевом.