Книга По воле богов. Выбор богини. Книга 4. Часть 2, страница 56 – Ольга Камышинская

А он уж постарается.

С тех пор как они стали любовниками, прошло четыре месяца.

И для Шена это были странные отношения. Роза не ревновала, никогда не спрашивала, где и с кем он пропадал и что делал. Пришел ночевать – хорошо, не пришел – пусть Боги благословят твою дорогу…

Она продолжала жить в своем собственном мире, в которой не спешила пускать оборотня. О чем она думала, когда слегка растерянно смотрела вдаль? Чего хотела? Кого любила? Чем жила? Ответов на эти вопросы у Шена не было, а сама она не стремилась о себе рассказывать.

Поначалу его это задевало, но потом он привык, смирился. Он безошибочно чувствовал в ней внутреннюю свободу, независимость, которые даже ему, Шену, пока были не по зубам. Им было хорошо вместе, а что там будет дальше – не имело никакого значения.

Ни для него, ни для нее.

– Почему ты не наймешь работников? У тебя было бы больше свободного времени. А так всё сама. – спросил он ее однажды, когда, они, обнявшись, расслабленные и голые, лежали в постели.

Её голова покоилась у него на груди, а он гладил ее по спине и рисовал пальцем невидимые узоры.

– А зачем оно мне? В свободное время мысли в голову дурные лезут, нехорошие, глупости всякие, а когда при деле, так и думать особо некогда. Да и платить прислуге надо. А мне лишние траты ни к чему.

– А ты бережешь силины, значит?

– Коплю… Я из сиротского приюта ребёночка взять надумала. Мальчика или девочку, не решила пока. Если мальчика, деньги нужны будут, чтобы ему выучиться, в люди выйти. А девочке на хорошее приданое.

– Почему из приюта? Ты можешь выйти замуж и родить своего ребенка.

– Нет. Своего не смогу. Мы с мужем покойным сильно ребеночка-то хотели, я по целителям много ходила, пороги обивала, всё без толку. Сказали нету у меня… жилы этой, чтоб самой родить. Вот и решила сироту взять.

– А просто замуж не хочешь? Есть вдовцы с детьми.

– Не… Не хочу. Была уж, хватит. Муж он кровя-то тянет, хотя мне на моего грех было жаловаться, хороший был, добрый. Хоть и сильно старше, но меня любил, руки по утрам целовал, слова нежные говорил… А теперь я сама себе хозяйка, никто мне не указ. Привыкла я уже.

– Так, по нашим законам тебе без мужа ребенка никто не даст в сиротском доме. Не положено.

– Верно, не даст. А я уже придумала всё. Скоплю денег побольше и переберусь к сестре в Валорию. Там закон другой правит, там вдовам можно сирот на воспитание брать.

– Но ты же еще не скоро уедешь?.. А руки и я могу тебе целовать. Хочешь?

– Нет.

Императорский дворец еще сладко спал, когда в него ураганом ворвалась принцесса Гвендолин.

Прихвостень Доминика Ильрин, попавшийся ей на пути первым, сначала сунулся выразить Ее Высочеству свое постоянное восхищение, рассыпавшись приветствиями и комплиментами, но его одарили таким тяжелым взглядом, что он предпочел изящно ретироваться, и попытался незаметно обогнать Её Высочество в лабиринте коридоров и запутанных лестниц дворца, дабы предупредить Его Величество о надвигавшейся угрозе.

Но принцесса, знавшая с детства все короткие пути и тайные галереи не хуже дворцового камерария, не позволила себя обскакать и ворвалась в императорские покои первой, нарочито громко и показательно захлопнув перед носом Ильрина дверь.

Несмотря на столь ранний час, Доминик уже был на ногах и собирался завтракать у себя в кабинете.