Книга По воле богов. Подарок богини. Книга 3, страница 60 – Ольга Камышинская

— Мы не понимайм, о великий гахсподин, за што ты нас так унижайш своим недоверий… Ми много лет дружить с Махитань и честн платить дань, нам нечев скрыват…

Исмаил усмехнулся.

Вспомнил, как несколько месяцев назад в Махитанском проливе задержали три сариских шхуны, перевозившие контрабандные товары и молоденьких рабынь, и все три капитана дружно забыли ктоони, откуда и куда держат путь, усердно прикидывались дурачками, лопоча на сариском наречии, пока он лично не прописал каждому из них по тридцать ударов хлыстом. Это помогло их памяти быстро восстановиться.

…— Товары изъять, отправить в королевские хранилища, составить опись, провести оценку и передать в ведение казны, — отдавал указания своему помощнику Верховный маг.

— Да, комадор.

— Корабли я конфискую и передаю в распоряжение командующего махитанским флотом.

— Да, комадор.

— Из этих, — он ткнул хлыстом в сторону корабельных команд, — всех, кто не пожелает присягнуть на верность Махитанскому королю — отправить на виселицу.

Капитаны шхун стояли перед ним на коленях, опустив головы, со связанными за спиной рукой, а чуть поодаль испуганной толпой жались друг к другу оборванные, грязные, полуголые девицы. Получить вразумительный ответ кому они предназначались так и не удалось.

— А что с этими делать? — спросил Верховного мага помощник, когда Исмаил уже собрался покинуть порт и сел в седло.

— С кем? — он забыл о них, едва глянув.

Любоваться там было нечем. Тощие, голодные, напуганные до смерти, и к тому же, почти дети. На вид им всем с натяжкой можно было дать лет тринадцать — четырнадцать.

— С пленницами…

— А… — он повернул голову в их сторону и они затравленно сжались под его тяжелым взглядом, — не знаю, отпусти по домам, забери в свой гарем, продай, подари кому-нибудь, отдай воинам, да что хочешь, мне всё равно…

Он прервал речь, заметив между склоненных грязных макушек всех мастей, дерзкий ненавидящий взгляд. Перед глазами всплыл похожий, непокорный и обжигающий, которым одарила его три года назад одна юная валорийская княжна.

Исмаил перекинул ногу через седло и легко спрыгнул на землю, в несколько быстрых шагов преодолел расстояние до невольниц. От его стремительного движения девушки шарахнулись на шаг назад и только одна осталась стоять на месте.

Та самая.

Кончиком деревянного основания хлыста поддел испачканный острый подбородок, заставляя поднять глаза.

— Сариска? На меня смотри…

— Да…

— Надо говорить «да, господин», — он рассматривал сухие, потрескавшиеся губы с темно-бордовыми бороздками запёкшихся кровоподтёков, высокие скулы, раскосые, чуть вытянутые к вискам глаза, под которыми залегли тёмные круги,слипшиеся ресницы. Не красавица.

— Да, господин, — прошелестела она.

Ну и взгляд… В голосе — покорность, а смотрит, как дикая кошка. Ещё мгновение — выпустит когти, вцепиться в глотку в неистовом желании убить.

Исмаил опустил глаза ниже: тонкая цыплячья шея, острые ключицы в разорванном вороте рубахи, плоская, как доска, грудь. Воображение сыграло шутку, и носу комадора почудился тонкий аромат лаванды и мяты, хотя от толпы девушек смердило, как от бездомных псов.

— Сколько тебе лет?

— Семнадцать, господин.

— Не стоит мне лгать, ты видела, как я наказываю за ложь, — он кивнул в сторону связанных сарисов.