Книга Попаданка. Жена по приказу императора, страница 63 – Юлий Люцифер

— Найдите её! Она уже почти признана!

Эти слова ударили сильнее, чем хотелось бы.

Потому что теперь я знала: он боится не просто моей крови.

Он боится того, кем эта кровь меня назовёт.

Узкий проход за саркофагом оказался не просто тесным — он словно был создан для того, чтобы человек, идущий по нему, всё время помнил: пространство здесь не принадлежит живым. Каменные стены шли так близко, что в некоторых местах приходилось поворачиваться боком. Потолок то резко опускался, то поднимался, заставляя то пригибаться, то снова расправлять плечи. Воздух был густой, прохладный, пропитанный запахом старого известняка, влажного металла и чего-то ещё, что я всё никак не могла определить. Не плесень. Не пыль. Скорее след очень древней магии, которая слишком долго находилась без движения и теперь просыпалась вместе с нами.

Я шла первой только потому, что ход сам будто тянул меня вперёд. Не в переносном смысле. Метка на запястье горела ровным, тяжёлым жаром, и чем дальше мы углублялись под храм, тем сильнее это ощущение становилось не болью, а направлением. Пластина в моей руке тоже изменилась. Если раньше свет внутри прозрачного камня пульсировал мягко, то теперь он выстроился в чёткую световую нить, уходящую к одному из краёв, словно сама карта уже не просто показывала путь, а вела.

Сзади слышалось тяжёлое дыхание Морва. Ещё дальше — короткие шаги императора и Селены. Никто из нас пока не говорил. После прорыва в камеру рода Эллар, после видения, после слов Ремара, после открывшегося понимания, что храм боится не меня, а момента моего полного признания, молчание стало не случайным. Оно было рабочим. Все думали. Все слушали. Все ждали, с какой стороны на нас обрушится следующая часть этой ночи.

Проход резко повернул.

Впереди показался тусклый естественный свет. Не лунный, не факельный — скорее отсвет воды. Ещё через несколько шагов тесный каменный ход открылся в длинную галерею, вырубленную прямо в теле скалы. Слева тянулась стена, покрытая старыми рельефами. Справа — провал. Не бездна, но глубокий разлом, по дну которого шла чёрная вода. Узкая каменная тропа вдоль стены была единственным путём дальше.

Я остановилась.

— Красиво, — тихо сказала Селена у меня за спиной. — В том смысле, в каком красиво всё, что может убить тебя одним неверным шагом.

Морв выглянул из-за плеча императора и хмыкнул.

— Я уже начинаю скучать по озеру.

Император осмотрел галерею одним взглядом.

— Следовнет.

— Значит, этим путём давно не ходили, — сказал Морв.

— Или ходили те, кто не оставляет следов, — ответила Селена.

Я почти улыбнулась. Почти.

Потому что, как бы ни хотелось цепляться за сарказм, внутри у меня слишком многое уже перестало быть игрой слов. Слова Иары всё ещё звучали слишком ясно. Живая и пожирающая сила. Первая печать. Вторая печать. Ашер, знающий только половину. Возможность закрыть всё навсегда ценой собственной жизни. И самое страшное — мысль о том, что теперь я действительно понимаю логику происходящего. Не полностью. Но достаточно, чтобы бояться уже не только врагов, а того решения, которое в какой-то момент придётся принять самой.

— Идём, — сказал император.

Мы двинулись по тропе вдоль стены медленно. Камень под ногами был влажным и скользким, а вода внизу шла бесшумно, слишком тёмная, чтобы понять её глубину. Несколько раз я невольно косилась туда и ловила себя на странном ощущении: если сорваться, это будет не просто падение. Вода под нами ощущалась так же ненормально, как и всё остальное в этом месте. Живая. Слушающая. Как будто подземная часть храма и весь узел печатей давно уже стали единым телом.