Книга Попаданка. Жена по приказу императора, страница 72 – Юлий Люцифер

— Это и есть подпись? — спросила я.

— Видимо, да.

Узел света в центре зала дрогнул ещё раз.

Второй паз принял её отклик.

И в ту же секунду с потолка вниз ударил свет.

Не лучом.

Столбом.

Он накрыл нас обеих сразу, но ощущался по-разному. Я почувствовала знакомый отклик крови, тепло и давление, будто кто-то проверяет не поверхность, а самую глубину. Селена, судя по её лицу, ощущала другое — у неё резко побелели губы, пальцы сжались, дыхание стало неровным.

— Селена?

— Не… трогай…

Я не успела сделать шаг. Свет между нами сгустился.

И зал исчез.

На этот раз я стояла не в прошлом и не в памяти.

Я стояла в пустоте.

Белой.

Не светлой, а именно белой — такой плотной, что в ней не было ни горизонта, ни тени, ни ощущения пространства. Только под ногами — гладкая поверхность, похожая на лёд, но тёплая. И впереди — дверной проём без стены. Просто очерченная в белизне форма двери, за которой шевелилась темнота.

Я оглянулась.

Селены не было.

Никого не было.

Только я и эта дверь.

— Конечно, — тихо сказала я. — Почему бы и нет.

Ответ пришёл сразу.

— Потому что ты всё ещё можешь не войти.

Голос был женским.

Но не Иара.

Я обернулась.

Из белизны шагнула другая фигура.

Молодая женщина.Светлые волосы, собранные высоко. Белое платье без единой складки. Лицо странно знакомое и совершенно чужое. Глаза — слишком ясные, почти прозрачные.

— Кто ты? — спросила я.

— Та часть второй печати, которая всё ещё верит, что дверь можно закрыть без крови.

— Значит, никто, — сказала я.

Её губы дрогнули.

— Скорее, последний вопрос перед решением.

Я медленно выдохнула.

— У меня уже был один такой разговор.

— Этот важнее.

— Естественно.

Она подошла ближе, но всё равно оставалась будто немного не здесь — как рисунок, поставленный поверх живого мира.

— Ты знаешь, что снаружи время идёт быстрее, чем внутри, — сказала она.

— Плохая новость?

— Не новая.

Я посмотрела на тёмный проём.

— Что за дверью?

— Сердцевина второй печати.

— Это я уже поняла.

— Нет, — сказала она мягко. — Ты пока поняла только название.

Я скрестила руки.

— Ладно. Тогда объясни нормально.

— За дверью место, где вторая печать не просто удерживает силу, а выбирает, кому дать последнее право.

— Последнее право на что?

Она посмотрела мне в глаза.

— Решить судьбу врат.

Я почувствовала, как внутри всё холодеет.

— То есть всё действительно сводится к этому.

— Да.

— И какие варианты?

Она подняла руку.

И белое пространство вокруг нас дрогнуло.

Я увидела три сцены сразу. Не последовательно — одновременно.

В первой врата открывались. Свет шёл наружу. Сначала мягко. Потом слишком сильно. Люди кричали. Горели стены. Тени становились плотнее тел.

Во второй врата не открывались вовсе. Камень смыкался. Всё гасло. Мир оставался цел, но пустота, возникшая на месте древней крови, шла по линиям рода, как медленный яд.

В третьей я не увидела ничего.

Вообще ничего.

Только чёрную воду, в которой тонули два светлых круга.

— Это что? — спросила я.

— Путь разрыва.

— То есть смерть.

— Да.

Я закрыла глаза на секунду.

— Я начинаю подозревать, что древняя магия вообще никогда не умела любить жизнь.

— Она умеет. Просто слишком дорого её измеряет.

— Прекрасно.

Я снова посмотрела на двери.

— А что выбрала бы ты?

На этот раз её лицо стало печальным.

— Я — не человек. Я создана из тех, кто боялся ошибиться. Моё решение всегда будет слишком осторожным.