Книга О личной жизни забыть, страница 108 – Евгений Таганов

— Скорую?.. Для кого?.. Для дяди Пети?

В этой «невинности» было столько издевательства, что Лавочкин не выдержал:

— Может, хватит ваньку валять?

— Да вы толком говорите! Я его видел последний раз в прошлый понедельник, двадцатого числа. Он меня на машине провез и в центре высадил.

— Куда он тебя вез?

— В Инюрколлегию. Хотел, чтобы я в пользу наших шпионов от полутора миллионов наследства отказался. Я, естественно, ни в какую. Мы поругались, и он меня высадил.

— Полтора миллиона долларов? — живо произнес Николаев.

— Нет, рублей, — на всякий случай соврал Алекс.

— Я думал, твои родители были побогаче.

При упоминании о родителях Копылов слегка вздрогнул. Только сейчас он понял, где видел Николаева прежде: на фото из малого тайника майора.

— А эти ранки на лице у тебя откуда? — продолжал допрос Лавочкин.

— С подругой баловались, у нее ногти, как у медведя.

— Это как же надо баловаться, чтобы все лицо поцарапать.

— Хорошо надо баловаться. — Алекс чуть свысока глянул на обоих мужчин, мол, вы, наверно, уже забыли, как с девушками можно так баловаться.

— А твои предположения, где сейчас может быть Зацепин?

— Он вообще-то мне ключи от своей хаты отдал на две недели. Сказал, к другу во Владимир подъехать хочет.

— В его машине мы обнаружили не только его кровь, но и другого человека. А что, если мы возьмем у тебя анализ крови.

— Пожалуйста, в любое время.

— Очень рад такой покладистости. — Лавочкин снял телефонную трубку и произнес: — Костя, пусть входит.

Дверь открылась, и в офис вошла обыкновенная медсестра с пробирками и другими предметами для взятия анализа крови.

Как ни владел Алекс собой, а все-таки слегка передернулся от подобного сюрприза.

Лавочкин и Николаев не сводили с него испытывающих взглядов. «Пошли вы к черту, я просто сдавать кровь боюсь», — отвечали им чистые карие глаза Копылова.

— Сюда, пожалуйста. Вот этому молодому человеку, — указал Лавочкин медсестре.

Та невозмутимо присела к краю стола Алекса. Потом быстро и умело взяла у него из пальца крови. После чего встала, вежливо всем кивнула и вышла задверь.

— Если тебе больше нечего сказать нам, то ты тоже свободен, — сказал Лавочкин Алексу.

Уходя, Копылов чуть дольше задержался взглядом на кадровике.

Оставшись одни, Лавочкин и Николаев многозначительно посмотрели друг на друга.

— Ты заметил, как его всего аж передернуло?

Николаев пожал плечами:

— У меня, когда из вены кровь берут, тоже сердце в пятки уходит.

— А ведь ничего не боится паразит! И досье ему наше до голубой звезды. Либо законченный циник, либо действительно в курсе всего. Может, стоит ему устроить серьезный правеж? Двести процентов, что он знает, где Зацепин.

— Ты хорошо сам сказал о детях гэрэушников. Исчезновение Зацепина еще можно выдать за стечение обстоятельств, а вместе с ним его подопечного — это уже как акция иностранной разведки. Оно нам надо?.. Хотя можешь и последить за ним, я думаю, парню это доставит пребольшое удовольствие.

Преподаватель по истории юриcпруденции, увлекшись, вместо консультации прочел студентам целую лекцию.

— Адвокат Плевако был настоящим художником своего дела. Однажды перед присяжными, защищая совершившего уголовное преступление священника, он ограничился весьма кратким выступлением. «Этот человек десятки лет выслушивал и прощал нам наши прегрешения, — сказал он, — так неужели мы не можем и ему простить один его грех». Священника оправдали.