Книга О личной жизни забыть, страница 111 – Евгений Таганов

— Не в курсе. Но я по другому вопросу.

Данила Михайлович махнул рюмку и тоже сел на высокий стул:

— Слушаю.

— Меня интересует Николаев Федор Эдуардович. Вам что-то это имя говорит?

— Еще как говорит. А с какого бока он тебя интересует?

— Меня сватают к нему на работу. Я хотел бы знать: кто он и что он?

— Вот так просто взять и все тебе сказать?

Копылов отодвинул пиво и встал.

— Извините. Действительно сильно лопухнулся.

— Да погоди ты! Пиво сначала допей, не выливать же в раковину.

Алекс снова сел и сделал большой глоток.

— Федор Эдуардович, — задумчиво произнес Сабеев. — Так он вроде в частную фирму ушел?

— Это я уже знаю. Он Центральную Америку когда-нибудь курировал?

— Когда в четвертом управлении работал?Думаю, да. А тебя что, туда, в его фирму, сватают? Да, я же и забыл, что испанский и английский у тебя еще лучше русского. Ну что ж, хорошее дело. Заграничные командировки, все такое.

— А что он за человек?

— Да так, ни хорошего, ни плохого сказать не могу.

— Он мог сотрудничать с американцами, ну когда Бакатин по дружбе половину им кагэбэшных секретов выдал?

— Кто ж его знает? Если приказали сверху, мог и сотрудничать. А какое это имеет отношение к твоей работе?

— Просто разные разговоры ходят, хотел уточнить.

— А с кем ты мог уже такие разговоры вести? Что-то ты крутишь, парень!

— А семья у него есть?

— Жена и, кажется, две дочки. Уж не в зятья ли ты к нему набиваешься?

— У вас Марины фото нет? — вдруг спросил Алекс.

— Для чего?

— Для счастья.

Сабеев широко улыбнулся, так ему понравился ответ молодого гостя.

— Для счастья, может, и будет.

Он встал и вышел из кухни. За дверью, слушая их разговор, стояла Даниловна. Отец приложил ей кулак к носу: чтобы ни звука, — и пошел в гостиную.

Даниловна неслышно скользнула следом, и, когда отец выбрал из альбома ее фото, она отобрала его и всунула другой свой портрет.

С этим фото полковник и вернулся на кухню.

— Ну и каково счастье? — спросил он, протягивая фото.

Алекс внимательно глянул на фото, но не стал его комментировать.

— Говорите, в Гарварде она сейчас?

— Я тебе именно про Гарвард ничего не говорил.

— Очень рад за нее. Спасибо за пиво.

Он поднялся. Данила Михайлович проводил его в прихожую.

— Дочке от тебя привет передавать?

— Ну конечно. — Ответ был любезным, но и только.

Они пожали друг другу руки, и Алекс вышел за дверь.

В прихожую тихо вошла Даниловна и замерла, прислонившись к стене.

— Ты умница, — похвалил ее отец.

Даниловна так не считала, но что-либо возражать отцу не стала.

Они прошли каждый в свою комнату. В проходной гостиной на столике стоял портрет Елизаветы Максимовны в черной рамке — это именно из-за смерти матери Даниловна в разгар учебы прилетела домой.

Данила Михайлович сел в кабинете за письменный стол и водрузил на нос очки, но раскрыть нужную книгу не успел. За дверью послышались быстрые, почти не слышимые шаги. Полковник вскочил и бросился в прихожую. Но помешать выскочитьиз квартиры дочери уже не успел.

Копылов шел по улице в сторону метро. В пятнадцати шагах позади него шла-кралась Даниловна, соблюдая все меры предосторожности. Надвинутая на глаза кепка и темные очки делали ее неузнаваемой.

Алекс заметил слежку сразу, даром что уже несколько раз отрывался от профессиональных топтунов. Проходя по улице со сталинскими домами, он свернул в арку, ведущую во двор, и спрятался за выступ стены.