Книга О личной жизни забыть, страница 136 – Евгений Таганов

На третий день своего пребывания в квартире Юли Смыга с Грибаевым готовы были от злости лезть на стену. Сперва элисовцы собирались дежурить у «крошки», как они ее называли, по очереди, но три Юлины попытки сбежать вынудили их сторожить ее на пару. Если отлучались из квартиры по одному, то очень ненадолго: купить что-то из продуктов да просто подышать свежим воздухом. Юле свежий воздух не полагался: дыши в форточку, если хочешь. Хорошо, что каникулы — никто ее отсутствием не поинтересуется. Несколько раз Юле звонили подруги, трубку поднимал Костя и говорил: извините, ваша приятельница отсюда съехала и теперь здесь живет другой человек.

Слава богу, что в квартире помимо широкого дивана нашелся еще матрас от односпальной кровати. На нем ночевала и валялась целый день с книгой Юля. А Смыга с Грибаевым валетом спали на диване. Вдобавок ко всему телевизор шел очень плохо, и больше часа смотреть его было совсем невмоготу.

В первый вечер, допрашивая Юлю, Костя пригрозил, что они сейчас возьмут и изнасилуют ее. В ответ девушка пообещала выброситься из окна. Чуть погодя, когда Юля вышла в ванную, Грибаев выразительно покрутил пальцем у виска:

— Смотри в самом деле не сделай этого.

— А чего? Очко жим-жим! — таким же тихим шепотом отвечал ему Смыга.

— А что ты на пятый или шестой день делать будешь?

В тот момент Костя даже толком не понял: о чем это он? Только через сутки до него дошло, что длительный шведский секс осточертеет сам по себе, к тому же это может иметь негативные последствия и перед законом, и перед собственным начальством, да и вообще, страх перед насилием гораздо эффектней, чем когда оно уже состоялось. Теперь он развлечения ради лишь время от времени буравил Юлю тяжелым раздевающим взглядом, отчего девушка невольно сжималась и ежилась.

Часы текли за часами, и в тесной семнадцатиметровой комнатенке атмосфера не только не разряжалась, а приобретала все большую плотность и давление. Раздражало буквально все: кто как повернулся, кто куда переместился, кто что сказал.

И вот зазвонил самый нужный адресат. Смыга понял это потому, как встрепенулась Юля. У этих влюбленных дурех интуиция почище любых экстрасенсов. Он сделал знак Грибаеву, тот схватил Юлю в охапку и левой ладонью закрыл ей рот.

Костя снялтрубку и послушал. В трубке — тишина и полный вакуум. Грибаев невольно сделал шаг к напарнику и чуть ослабил свою хватку. Юля сделала резкий рывок и на полсекунды освободила свой рот.

— Не приходи! Они здесь! — успела она крикнуть и тут же получила от Грибаева сильный удар в бок, и снова уже не только рот, но и нос оказались намертво перекрыты.

В трубке раздались короткие гудки.

Походив кругами по Тверской у входа в Инюрколлегию, Алекс так и не решился войти в нее. Хотя иностранный паспорт на прежнюю фамилию был при нем, риск получался слишком неоправданным: во-первых, возможно, именно там находится маячок-капкан от преследователей Зацепина; во-вторых, а смысл какой? Ну найдут его в списках наследников, и что?

И хорошо пообедав в ближайшем кафе, Копылов сделал другое нарушение своей нелегальности: купил телефонную карточку и с таксофона набрал домашний номер Юли, хотя очень сомневался, что она до сих пор в Москве. А если здесь — то просто хотел ей дать знать, что он жив-здоров, но вынужден теперь жить в другом городе.