Книга О личной жизни забыть, страница 144 – Евгений Таганов

— Ну?

— Все это в районе Киевского вокзала. Курьер даже не стал напрягаться, чтобы прокатиться на метро в другой район города. Возможно, просто спешил попасть на обратный поезд или электричку.

— Почему думаешь, что курьер?

— Уж больно по-дилетантски все.

— А почему именно Киевский вокзал?

— Чтобы мы думали, что он прибыл с той стороны, полагаю.

— Но это все равно не отменяет след зюгановцев.

— Боюсь, что здесь совсем другой след, — не согласился Фролов.

— Ну? Не тяни!

— Семнадцатое такое письмо семилетней давности нам удалось обнаружить в собственном архиве.

— О-го-го! Семилетней?!

— Оно поступило в администрацию президента в 1992 году из ГРУ. А из администрации отдали на вечное хранение нам.

— А как оно попало в ГРУ?

— От Александра Копылова, которому на тот момент было 13 лет.

— Ну, ребята, вы даете! А путаницы не может быть?

— Нет. Мальчишку вывезли тайком из Коста-Рики, где при получении этой информации погибли его родители-нелегалы.

— Значит, этот мальчишка сохранил у себя один экземпляр этой информации, которой теперь кто-то захотел воспользоваться?

— Не думаю. Информация хранилась на чипе, которую даже сейчас на бытовом компьютере не открыть.

— Ну почему бы об этом не узнать у самого мальчишки?

— В том-то и дело, что две недели назад он исчез. Учился в Москве на юрфаке, ни в чем замечен не был и вдруг исчез.

— Это коммунисты, я больше чем уверен, что это коммунисты. Может, они уже даже ликвидировали этого мальчишку как ненужного свидетеля.

— Проверяем.

— У меня есть свой человек вГРУ. Можно навести справки.

— Буду иметь в виду. Но пока мы справляемся собственными силами.

— Когда, когда справляетесь? — раздраженно вскричал Севрук. — А если найдется дурная газета, что от большого ума все это распечатает?

— Кто же сейчас верит газетам?

— Но там конкретные счета, конкретные суммы. Все это легко проверяется. А если эта информация попадет в то же ЦРУ?

— Она, между прочим, оттуда и пришла.

— Но то было семь лет назад. А сейчас им вдруг захочется подставить Ельцина.

Фролов не удержался от легкой усмешки:

— Поменять на Зюганова, что ли?

— Ну, смотри, Фролов! На пороховой бочке сидишь.

— Да все будет в порядке. Не сомневайтесь.

— Ладно, полетел нервное начальство успокаивать.

Они пожали друг другу руки, и Севрук вышел так же стремительно, как и вошел.

Копылов лежал в палате на четверых человек. Двое играли в шахматы, третий решал кроссворд, у постели четвертого — Алекса — сидел на стуле Стас. Больница была самая обычная, и никому не приходило в голову оставить пациента наедине со своим посетителем.

— А ты молодцом. Что значит молодой организм. Сказали, у тебя и следователь здесь побывал?

— По-моему, чисто для проформы. Кому сейчас интересны бандитские выстрелы в темных подворотнях?

— Но на карандаш у них ты все равно попал.

— Говорят, тут долго никого не держат?

— Врач сказал, рана не слишком опасная, но ты крови как-то умудрился много потерять.

— Она из меня всегда как из резаной курицы хлещет. Да ладно: моя кровь, сколько хочу, столько и теряю.

— Ну шутник, дождешься ты у меня. Только выйди отсюда, — пригрозил Стас.

— И что будет? — Алексу стало любопытно. Он уже не сомневался, что рейд в Москву благополучно сойдет ему с рук.

— А вот увидишь. Наш военком в Воркуту на два года тебя собирается отправить. Зэков поедешь сторожить.