Книга О личной жизни забыть, страница 141 – Евгений Таганов

Некоторым оправданием служило то, что топтуны тоже несколько раз выстрелили. Как любили шутить у них в одиннадцатом «А»: чтобы жизнь тайных агентов была героической, их надо время от времени отстреливать. Да и собственная возможная смерть в молодом возрасте уже не представлялась столь нелепой, как раньше, ведь две с половиной чужих жизни (включая Николаева) он забрал, следовательно, заплатив за это своим бренным трупом, все равно останется в выигрыше. Мысль о возможном официальном наказании за содеянное тоже посетила его. Он прикинул, какое наказание за двойное преднамеренное убийство ожидало бы его в Штатах и какой детский срок может выпасть здесь, и чуть ли не в первый раз обрадовался тому, что находится не там, а здесь, в этой колючей и странно милосердной России.

Мимо по проходу шла проводница, стройная девица с миловидным детским личиком. Заметила неспящего пассажира и приостановилась.

— Вам плохо?

Алекс не сразу понял, что обращаются к нему. Ее голос словно проходил через ватную подушку.

— Да так, терпимо.

Легким ласковым движением она дотронулась до его лба:

— Да у вас жар! Может, в Бологое вызвать скорую?

— Не-не, — испугался он. — Лучше воды и какую-нибудь таблетку.

Она принесла ему аспирин и стакан воды.

Позже подходила еще раз, но он сделал вид, что заснул.

Говоря, что в выходные отправляется на охоту, Стас выражался крайне метафорически, называя так свои похождения по женской части. Кто-то ищет женщин по Интернету, кто-то по ресторанам или по телефонам массажных салонов, инструктор же Алекса капитан Стас предпочитал искать донжуанские приключения в райцентрах в 100–150 километрах от Санкт-Петербурга. Причем постельный финал его интересовал не в первую очередь. Будучи сам родом из поселка городского типа, он таким образом словно восстанавливал звено своей прервавшейся полусельской судьбы: «А что было бы, если бы из армии меня не послали делать мою сегодняшнюю карьеру?» Вот и превращался в некоего ностальгирующего командированного, примеряя на себя возвращение в родимые пенаты. Если не получалось свести знакомство с сорокалетними матронами (20-летние красотки в ностальгию никак не вписывались) поблизости от гостиницы, шел на ближайший вещевой рынок и начинал разыскивать себе ту или иную покупку. Покупка почти никогда не находилась, зато затевался задушевный разговор с той или иной продавщицей. Ночью они, как правило, оказывались с ней в одной постели, то ли в ее жилище, то ли в его гостинице. Роман получался кратким, но весьма бурным. Причем рассуждая со своей пассией о возможной совместной жизни, Стас почти не кривил душой — ему часто хотелось этого на самом деле. Не боялся также показывать даме сердца и свой паспорт без брачного штампа. Правда, когда дама пыталась найти его по указанному в прописке адресу, у нее ничего не получалось — да и то сказать, неужели он, специалист по тайным делам, не сумеет себе выправить лишний документ на чужую фамилию.

Такой своей охотой Стас убивал сразу не меньше трех зайцев: во-первых, само утоление сексуального голода; во-вторых, тягу к яркому событию в своей жизни; в-третьих, реализацию хоть в таком виде несостоявшейся карьеры разведчика-нелегала. Острые приключения, они действительно случались: и драки с чужими мужьями, и бегство из окна, и разбирательства с милицией, и дикие поступки разгадавших обман женщин. Но даже если не обламывалось вообще ничего, он все равно возвращался в Питер изрядно взбодренным и помолодевшим.