Книга О личной жизни забыть, страница 169 – Евгений Таганов

На это занятие к Ерашову Алекс шел с особым нетерпением. После первых дискуссий, где он часто от вопросов лингвиста становился в тупик, Копылов попросил Аркадьича заранее объявлять тему следующего обсуждения, чтобы он мог получше к ней подготовиться. Ерашов не возражал: подготовиться так подготовиться. И отныне мозг Алекса регулярно заполнялся выкладками о сути таких категорий, как карьера, идеология, семейная жизнь, власть, богатство, религия…

Тему сегодняшнего обсуждения Ерашов обозначил предельно абсурдно: «Как практически в России может быть восстановлена монархия?» Правда, сперва лингвист заставил Алекса прочитать «Народную монархию» Солоневича, где доказывалось, что русская монархия была самым лучшим способом правления в мировой истории. Теперь дело осталось за малым: как восстановить ее в России.

— А какую: абсолютную или конституционную? — простодушно уточнил при получении задания Алекс.

— Первое, что должен сделать всякий русский царь — это разорвать предложенную ему конституцию на мелкие кусочки, — ответил ему Аркадьич словно последнему дауну.

Чтобы как следует подковаться, Копылов прошерстил по Интернету огромное количество сайтов и даже составил подробное генеалогическое древо для конкретного претендента на российский престол. Однако в последний момент все это показалось ему ужасно занудно, и он пошел своим путем. Небольшая помеха состояла в том, что диспут велено было вести на английском, а не на испанском, при всем своем бойком владении языком Шерлока Холмса Алекс не до конца был уверен в правильном подборе тех или иных синонимов.

Занятие, как обычно, началось с чашечки кофе по-гречески, после чего они перешли к привычной доске на треноге.

— Итак, кто? — Аркадьич нарисовал фломастером первый кружок на самом верху.

— Претендентов пять.

— Пусть пять. — Лингвист послушно дорисовал четыре кружка. — Кто?

— Назовем их Ваня, Саша, Петя, Паша и Коля.

— Назовем. — В кружочках появились имена.

— Им всем по одиннадцать лет, — продиктовал Алекс.

— То есть как?

— То есть к Романовым они не имеют никакого отношения.

— Продолжай.

— Царь-неудачник и его родня не для России. У русского царя не должно быть никакого сомнительного прошлого.

— А если оно кристально чистое?

— Кристально чистых биографий на свете не бывает. Если не они сами, то их окружение обязательно будет с червоточиной.

— Допустим. А харизматический политический трибун не подойдет?

— Любой харизмы хватает максимум на десять лет. Телевидение всегда сделает так, чтобы от любого из них мы все через десять лет полезем на стенку. Полностью исключено.

— Кто же тогда эти: по одиннадцати лет? И почему их пять, а не шесть?

— Пять хорошее число, шесть сразу напоминает звезду Давида.

— А семь вообще сакральное число, — не сдавался Ерашов.

— Но семь претендентов одновременно держать в голове обычному человеку сложно, поэтому максимум пять.

— Почти убедил. Кто они?

— Дети священников.

— Оп-па как! — не сдержал своего изумления Аркадьич.

— Во-первых, это сразу исключает конкуренцию родительских биографий; во-вторых, почти одинаковая детская духовная аура, которая никогда потом до конца не исчезнет; в-третьих, взгляд на мирское всегда чуть со стороны.

— А почему одиннадцать лет, а не десять или двенадцать?