Книга О личной жизни забыть, страница 47 – Евгений Таганов

Она повязала на голову платок и вышла.

Алекс пододвинул табуретку так, чтобы лучше видеть огонь, сел и принялся завтракать, поглядывая на хорошо разгоревшиеся поленья. Покончив с едой, подошел еще раз рассмотреть коллаж из фото отца и родственников. О последних сомнениях можно было забыть — он действительно находился на родине своего отца, в доме родной бабушки.

Чтобы чем-то занять себя, кроме печи, он достал из сумки «никон» и стал снимать все подряд: печь, стенд с фотоснимками, иконы в углу, деревянные кадушки и ухваты за печью. Не заметил, как во дворе появился и теперь наблюдал за ним в открытое наполовину окно парнишка на год-два моложе его.

— Ты чего делаешь?

Копылов оценивающе глянул на него и невозмутимо щелкнул камерой еще раз.

— А что?

— Да так. Чего голые стены фоткать?

Алекс пожал плечами — на это у него всегда имелся непрошибаемый ответ:

— Хочу и фоткаю.

— Ты из Москвы, что ли?

— Из Москвы.

— В футбол играешь?

— А что? — Алекс решил быть осторожен со словами: кто их знает, этих деревенских. В интернате немало рассказывали о том, как в деревнях любят дубасить заезжих горожан.

— Приходи на луг, покажешь, как в Москве играть умеют.

Ну, в этом, кажется, подвоха не было.

— Слушай, а ты бедовый мальчишка?

— Еще какой! — засмеялся парнишка и исчез.

Свой второй день в деревне Копылов и в самом деле завершил игрой в футбол. Пригласившего его туда парнишку звали Геркой. Ему только недавно исполнилось тринадцать лет, и в этом возрасте очень приятно было почувствовать себя покровителем и ментором четырнадцатилетнего рослого московского парня.

Да вот с футболом вышла полная незадача. Московский гость не столько играл, сколько издевался и над противником, и даже над собственной командой. Ловко обмотав двух-трех человек, останавливался перед воротами противника и отдавал своим такой пас, с которого почти невозможно было забить.

— Ты что, в олимпийской футбольной школе учишься? — сердито спросил москвича шестнадцатилетнийНикита, главный здесь драчун и заводила.

— Нет. У нас в школе все так играть. — Алекс скромно умолчал, что он имел в виду свою коста-риканскую школу.

— На ворота иди, — распорядился Никита.

Копылов, не возражая, стал на ворота. И через минуту, самоотверженно упав на землю, поймал не берущийся нижний мяч.

Игра остановилась. Мальчишки обеих команд были в сильном недовольстве. Как играть, когда кто-то один так всех превосходит?

— Герка, ты кого привел? — Никита не знал, на ком именно ему лучше выместить свою злость. — Нам такие не нужны. Мы играть хотим, а не на него смотреть. — И Алексу: — Вали давай отсюда, пока по шее не получил.

Уходить, ничего не ответив, было унизительно.

— Ты хочешь драться?

— Накостылять тебе по шее, а не драться, — сострил заводила-переросток. Деревенские обидно рассмеялись. Никита был ростом с Алекса, но с более внушительной мускулатурой.

— Ты хочешь драться? — педантично повторил Копылов.

— Ну. И дальше что?

— Мне тебя одного мало. Подбери себе помощника, и будем драться два на один.

На лужайке повисла недоуменная пауза. Мальчишки во все глаза смотрели на шального москвича, мысленно перебирая его футбольные финты и невольно предполагая такое же виртуозное владение кулаками. Засомневался и Никита, сильно смущенный предложенными условиями поединка. Глянул на малолеток, прикидывая, кто из них сможет быть его «помощником», — однако получалось, что из-за своего желания подраться он подставляет под кулаки москвича и того, кому этого вовсе не хочется.