Книга О личной жизни забыть, страница 48 – Евгений Таганов

Ситуацию разрядил Герка.

— Да ладно, хватит вам всем. Идем, у меня для тебя дело получше найдется. — И он по-свойски подтолкнул Алекса в сторону деревни.

— Вот же козел!.. Выпендрежник хренов!.. В другой раз накостыляем!.. — неслось им вслед, но так сдержанно, что можно было делать вид, что ничего не слышно.

— Ты что, не мог как-нибудь по-другому играть? Теперь уже все, не поиграешь!.. — недовольно бурчал дорогой Герка. — А ты правда с двумя можешь справиться?..

— Я и с ним одним не справиться, — поскромничал Копылов.

— На пушку, значит, просто взял Никиту? Ну ты и ловкач, — еще больше восхитился Герка. — А ты чего так разговариваешь? Как прибалт какой-то.

Последнее предположение понравилось Копылову, и он с увлечением поведалсвоему новому приятелю, что действительно последние пять лет жил в Таллине, но это большой секрет, о котором тот никому не должен рассказывать. Раз куратор сказал, что ложь — это всего лишь упражнение для развития памяти, то пусть так оно и будет.

Отписавшись и отчитавшись за свой зарубежный вояж, Зацепин снова влился в прежнюю рутинную кабинетную службу. Никто ему не звонил, никто не напоминал, что долг платежом красен. Со всей предосторожностью наведя справки, он в конце концов вычислил, кто такой Терехин Виталий Борисович. Тот работал в особом агентстве, курирующем научно-техническую безопасность страны. Это не сняло, а еще больше добавило вопросов. И выждав еще неделю, Петр позвонил Терехину сам.

Они встретились на пустыре, заросшем кустарником и бурьяном. Рядом тянулись железнодорожные пути и самозахватные огороды с уродливыми оградами из материалов, подобранных на свалках.

— Вы знаете, сколько я ни думал, но даже и близко не могу понять, как наши спецслужбы выйдут из этой ельцинщины более окрепшими и сильными, — говорил Зацепин, глядя себе под ноги, чтобы не испортить свои итальянские туфли о торчащую из земли проволоку и куски металла.

— Надо быть всего лишь верными данной присяге. — У Терехина на ногах туфли были на толстой подошве, поэтому он мог позволить себе при ходьбе любоваться окружающими видами.

— Так просто?

— Видишь ли, самое лучшее, что человеческая цивилизация выработала за шесть тысяч лет, — это обыкновенные предрассудки, они вроде наших социальных предохранителей: не станем их нарушать, и все будет в порядке. То есть на свете есть вещи, которые нельзя нарушать ни при каких обстоятельствах и не прикрываясь никакими прогрессивными словесами. Верность воинской присяге из числа самых главных предрассудков.

Сия унылая проповедь порядком раздосадовала капитана.

— Подковерные игры и подглядывание в замочную скважину меня мало интересуют. Я хочу активного дела.

— Ты даже не спрашиваешь, какого рода может быть это активное дело.

— Я думаю, список обычный: разоблачения, точечная утечка информации, громкие политические скандалы…

— И наказание виновных, — сухо добавил Виталий Борисович.

— Даже так! Вы шутите?

— Отнюдь. Или, по-твоему, предатели не должны нести наказание?

— Где? Здесь, в Москве? — Удивление Зацепина еще больше возросло.

— А ты сразу и засомневался… — Терехин несколько шагов прошел молча. — Оставим автоматную стрельбу и судебные процессы криминальным структурам. Нас вполне удовлетворит тихое незаметноеисчезновение преступников. Иначе бы мы тебя не стали беспокоить.