Книга Просто конец света, страница 140 – Анна Кавалли

– Нет! Пожалуйста!

Глаза Рика закатываются. Тело резко обмякает – будто из него вытащили пружину, перестали подавать в нервы электрический ток, и сердце уснуло. А вместе с ним – и звуки, и цвета вокруг. Мир разом выцвел и онемел.

Умер. Умер. Умер.

Умер.

Мы с Русланом сидим на снегу до темноты.

Наверное, мне холодно. Наверное, мне должно быть холодно – но я ничего не чувствую, не хочу ничего чувствовать, кроме головы Рика на своих коленях.

Глажу серебристые волосы, вдыхаю запах мятной жвачки и сигарет, хочу запомнить – так пахнет дом, мой дом, которого больше нет, – шепчу, что все будет хорошо, в ответ – тишина, тишина, тишина, такая, что мертвее и беспросветней не бывать.

– Надо идти, – говорит Руслан. – А то замерзнем насмерть.

Встает, протягивает руку, но я качаю головой:

– Иди.

– Я не уйду без вас. То есть тебя, – поправляет сам себя и добавляет тихо: – Я понесу Демирова, не волнуйся.

Вернуться в район теперь, когда там нет ни Керы, ни Рика, кажется бессмысленной идеей. Вставать и вообще куда‐то идти – тоже. Но Руслан прав. Если мы останемся, то оба замерзнем. И…

Стоп. Что‐то зажигается внутри, растекается робким теплом. Воскрешать мертвецов я не умею. Зато кое-кто другой – да.

– Оставь меня одну ненадолго, – прошу я Руслана. – Пожалуйста.

Он кивает. Видно, думает, что мне нужно попрощаться. Хорошо: не хочу объяснять Руслану, что задумала. Просто не могу. Сил хватит только на что‐то одно, глупо тратить их на рассказы о лесе и той стороне.

– Я буду вон там, – Руслан показывает на берег и уходит.

Мы с Риком остаемся вдвоем на мосту. С чего начать? Как вообще это делается? В детстве просить о чуде – особенно о чуде, цену которому я еще не знала, – было просто. Теперь все иначе. Может ли такая, как я, о чем‐то вообще просить?

Захочет ли лес слушать?

– Знаю, я облажалась по полной, – говорю я куда‐то в безответную лесную черноту, – Вся моя жизнь – самый эпичный провал в истории. Я была той еще сукой, я в курсе, правда. Но Рик не заслуживает смерти. Не так и не здесь. Пожалуйста, если ты еще меня слышишь – спаси его! Пусть для меня не будет ни смерти, ни посмертия, пусть я исчезну, исчезну навсегда, как живяки. Я заслужила. Но не наказывай Рика вместо меня.

Ничего не происходит. Что‐то безнадежно холодеет внутри. Нет, Джен, не смей. Сейчас нельзя сдаваться. Просто нельзя, и всё. Женя не сдалась, и ты не можешь.

Набираю в легкие воздуха и кричу:

– Спаси Рика! Пожалуйста! Спаси его, черт возьми! – мне плевать, если Орфеев услышит, плевать на все, в особенности на себя, главное – докричаться.

И лес оживает. Перешептывается все громче, скрипит, хрипит и стонет, тянется ветвями к небу и сплетается куполом над головой, тот тут, то там вспыхивают десятки, сотни крошечных изумрудных огоньков. Вижу Руслана, застывшего на берегу. Жалею, что ничего не могу объяснить, особенно – радость, которая разгорается в сердце.

– Я обещала, что вернусь, – шепчет родной голос.

– Ты просила о помощи – и ты ее получишь, – согревает жаром дыхания.

– Просто доверься мне, – просит Кера.

Щелчок

И вдруг

свет

свет

свет

так много

света

пей не пей

весь не выпьешь

Рик поднимается

Рик живой

Рик как будто

состоит из света

и я сама

из света

беремся за руки

я, Рик и Кера

смеемся

танцуем

так

отчаянно

словно

нет смерти

и не будет

танцуем

так

быстро

что

сплетаемся

воедино

пальцами

руками

телами

душами

танцуем

так

что не остается

ни меня

ни Рика

ни Керы

вместо меня, него, ее

мы

трехглавое

трехсердцевое

трехдушевое

мы

свет вокруг

все ярче

все теплее

все непобедимее

изгоняет тени

все

до единой

вокруг и внутри

стирает контуры

стирает

сросшихся

спаянных

вместе

нас

выжигает темноту

до последней

запятой

точки

буквы

выжигает нас

становится нами

и теперь

мы втроем свет

мы свет

мысвет

навсегда