Книга Просто конец света, страница 59 – Анна Кавалли

– Нет, ты должна идти, это важно. Если тебя не будет, все заметят, – качает головой Рик. – Я скоро буду. Правда, Джен, расслабься, я с ней справлюсь. Как будто в первый раз.

Смотрю ему и тете Айгуль вслед. Становится гадко от мысли, что в последние месяцы мы говорим только обо мне или Кере. Кажется, мы отвыкли обсуждать что‐то еще, и это моя вина. У Рика явно есть от меня секреты, и вряд ли состояние тети Айгуль – единственное, что он скрывает.

«Слушай старших», «Будь послушным», «Не хами», «Улыбайся», «Не считай себя лучше других», «Помни: все равны» – девочка на плакатах с назидательными лозунгами выглядит бесцветной, как Катя, одета опрятно и скромно, как Катя, смотрит пустыми глазами, как Катя, совсем как Катя. Девочка так давно висит в школьных коридорах, что уже успела выцвести на солнце до зомби-голубизны.

В актовом зале кисло пахнет потом. Черный низ, белый верх, одинаковые рубашки, одинаковые стрелки на брюках, одинаково начищенные до блеска ботинки у мальчиков и туфли – у девочек. Ровесники-живяки выглядят так, будто в актовый зал сгрузили партию манекенов, рекламирующих школьную форму.

За мной – шлейф смешков и шепотков: если у тебя красные волосы, смоки айс и шипастая косуха, сложно остаться незамеченной. Показываю фак – не кому‐то конкретно, а всем сразу – и сажусь на последний ряд.

Вдруг – тишина. Живяки разом встают. Головы опущены, глаза в пол, руки вдоль тела. Зал весь дышит как один – или, вернее, не дышит. Ждет.

Стк-стк-стк – каблуки отсчитывают ритм четко, как часы. Бум-бум-бум – вторит им тяжелый, армейский шаг ботинок.

Входят трое. Директриса, Ирина Леонидовна, или просто Черным-по-белому – за любимую фразу «Для особо одаренных правила школы написаны черным по белому, почитайте на досуге». Глава района Платон Орфеев, загорелый и мускулистый, в спортивном костюме расцветки милитари. И наконец, Федор Павлович – черт, а он что тут делает? Видимо, пришел как представитель родительского комитета школы. Ткань строгого делового костюма на биологическом Рика отливает металлом, под цвет седеющим волосам, глаз не видно под сверкающими стеклами очков.

Вслед за Черным-по-белому, Платоном Орфеевым и Федором Павловичем в зал заходят учителя, среди них – желтая вспышка: тетя Света. Она оборачивается – и встречается со мной взглядом. Опускаю глаза, делаю вид, что занята рассматриванием своих рук. Забинтованные костяшки пальцев начинают неприятно ныть.

Черным-по-белому откашливается и хочет что‐то сказать, как вдруг – протяжный скрип. Из темноты коридора появляется Рик, весь в черном и коже, такой непомерно длинный и бледный, что автоматически хочется пошутить про вампиров.

– Можно? – спрашивает подчеркнуто вежливо. Его голос растекается гулким эхом по залу.

– Сначала извинись за опоздание, Юрий, – в голосе Федора Павловича лед, на губах улыбка. – Ты пришел последним, как видишь.

Рик криво усмехается, его глаза – сталь и сумрак.

– Увы, задержали семейные обстоятельства, – акцент на слове «семейные». – Может быть, мне стоит рассказать о них поподробнее?

Вена на лбу Федора Павловича пульсирует, и кажется, что у него под кожей – змея, вот-вот бросится.

– Садитесь, Юра, и не отвлекайте нас больше, – вмешивается Черным-по-белому.

Рик идет ко мне через весь зал, его мартинсы звенят цепями, зло и громко, будто нарочно. Он, я, Федор Павлович, живяки и разговоры о Кате – то еще комбо. Как быстро все пойдет наперекосяк?