Онлайн книга «Последний паром Заболотья»
|
– Доброе! – крикнул снаружи Митя, водитель фургона. – Доброе! – наклонилась к окошку Ира и принялась аккуратно складывать ящики с хлебом. Он был теплым – прямо с хлебозавода. Ире вспомнилось, как она в детстве прибегала в этот же магазин, покупала две буханки хлеба, одну зажимала под мышкой, от второй отщипывала по кусочку и ела. Домой приносила обглоданную буханку, и мама улыбалась, спрашивала: «А почему хлеб с дырками?» Ира отвечала: «А это мыши!» Мама смеялась: «Ну проходи, мышь!» Мама смеялась… В магазин набежали покупатели – хотели теплого хлеба. Ира подписала приемку через то же узкое окошко, крикнула Мите: – Ящики, как всегда. Она видела только плечи водителя, но знала, что он кивнул и пошел к сарайчику позади магазина, в котором его уже дожидались ящики из-под вчерашнего хлеба. – Ирочка! – по прилавку постучали. – Долго ты? Мягкий, но настойчивый голос Елены Владимировны, колхозного бухгалтера на пенсии, Ира узнала бы и спросонья. – Бегу, бегу! Елена Владимировна не терпит очередей, поэтому встает первой, даже если перед ней пришло несколько человек. Не переносит и ожидания, хоть ей и некуда спешить вот уже лет десять как. Ира знает: стоит замешкаться, как голос бывшего бухгалтера из мягкого, хоть и настойчивого, превратится в крикливый, громкий, злой, а сама Елена Владимировна начнет отчитывать Иру за неторопливость, глухоту и прочие грехи, которые ей не присущи. Поэтому она оставила ящики с хлебом и поспешила к прилавку. – Да-да, слушаю вас. – Мне буханочку, – приказала Елена Владимировна. – Молоко вчерашнее? – Да, не привозили свежего. После обеда ведь всегда. – Тогда потом зайду. Я вот конфеты брала позавчера, помнишь ли? «Маску» эту. Хотела тебе сказать, что она вообще не похожа на «Каракум». «Так никто и не говорил, что они похожи», – подумала Ира, пробивая хлеб. – Есть их, – продолжала Елена Владимировна, – невозможно. Там какие-то крапинки – ну совершенное стекло. Я вся переплевалась. И такая горечь! Я полночи от нее потом не спала, все бегала пить, а откусила-то всего граммулечку, и ту выплюнула. «Посмотрю я на тебя, когда магазин закроют, – думала Ира. – Будешь покупать раз в неделю с машины не “Каракум”, не “Маску”, а “Ласточку”, других конфет тебе не привезут». – Очень нужно нам знать про то, как ты конфету ела и не доела! – возмутился Игнат Нестеров. – Не задерживай уже очередь, Владимировна, меня там электрики ждут. Ир, можно мне в долг «Столичной» бутылку? Вечером за нее занесу. – С утра и пить, – Елена Владимировна не спеша повернулась и оглядела очередь, которая за то время, пока она рассуждала о вкусе «Маски», выросла до самого входа. – Постыдился бы, Игнат. – Мне-то что стыдиться? Я непьющий. Это ребятам за работу. – Других спаивать тоже нехорошо. – Слушайте, давайте вы потом выяснять будете, кто пьет, а кто нет. Задерживаете же всех! – сказала какая-то неместная женщина, видимо, дачница, видимо, первый год приехала. – Что-нибудь еще? – спросила Ира у Елены Владимировны. – Нет, – недовольно ответила та. Положила на прилавок ровно десять рублей шестьдесят копеек. Ира протянула Игнату водку, записала в тетрадку. – А скажите, я вот у вас колбасу на прошлой неделе брала, вкусную такую, в синей обертке, есть? – спросила дачница. |