Онлайн книга «Любимчик Эпохи. Комплект из 2 книг»
|
Спустя месяц старший брат предложил младшему «сходить к девочкам» в общагу железнодорожного института. Мол, принимают без подарков, да еще и борщом могут накормить. Илюша согласился. Жениться в его понимании не значило хранить верность. Они шли по улице мимо бесконечно длинной стройки, на которую с утра привозили работать зэков из областной колонии. Родька, как всегда, умничал, философствовал, обкатывая свой ораторский талант на Илюшиных безропотных ушах. – Понимаешь, любая вещь имеет ровно такой смысл, какой ты сам в нее вложил, – он шагал, размахивая руками, как экскаватор ковшом, – вот почему в твоей жизни все так сложно? Илюша молчал. – Потому что, – продолжал брат, – ты нагружаешь объекты и события несуществующим значением. И начинаешь по этому поводу переживать. В процесс переживания ввергаются все органы и системы твоего организма. Они начинают реагировать на то, чего нет. Ты разрушаешься, болеешь, а объект, над которым ты эмоционируешь, этого абсолютно не заслуживает. Ему плевать на тебя и твои мысли. У него свое предназначение, и твои чувства его вообще не касаются. Так ради чего портить жизнь? – Т-только попробуй п-привести в пример Т-тамарку, – рявкнул Илюша. – Хорошо, вот тебе другой пример. Видишь, идет беременная кошка? – В-вижу. – Что думаю я: идет кошка, она беременна. Что думаешь ты: бедненькая кошечка, она, наверное, голодная, ее тошнит, ей страшно, она ищет место, где родить, на нее могут напасть собаки, ее могут пнуть по животу. Так? – Т-так. – И небось даже ночью будешь думать об этом: как там беременная кошечка, не сбила ли ее машина. Так? – Т-так. – А на хрена? Этой кошке начхать на тебя, она решает свои проблемы, у нее свой путь. И ей также будет фиолетово, когда ты от своих мыслей раскиснешь, заболеешь и станешь весь такой умирать. – З-задолбал ты своими н-нравоучениями, – сплюнул Илюша. – Или вот: на стройке стоит зэк, – не слышал его Родион. – Ну, с-стоит з-зэк, – эхом отозвался Илюша. – И че? Они остановились возле груды кирпичей и арматуры, огражденной от улицы колючей проволокой. Изможденный зэк с проваленным носом, в камуфляжных штанах и потной майке-алкашке, стоял за проволокой и пялился на них пустыми глазами. Он прикурил свежую сигарету, затушил спичку и бросил ее на камни, раздавив грязным ботинком. – Ч-что не так с з-зэком? – спросил Илюша. – Зэк курит, – констатировал Родион. – Н-неожиданный пов-ворот, – съязвил Илья. Заключенного в этот момент окликнул какой-то мужик, видимо, начальник, и тот, матюгнувшись, затянулся напоследок так, что его живот прилип к спине. Затем с досадой метнул длинный окурок через проволоку к ногам двух братьев. – Что думаю я, – вышел из оцепенения Родька. – Я думаю: хороший бычок. Как раз нет денег на курево. Что думаешь ты: блииин, какой жирный бычок, но у зэка, поди, скарлатина, туберкулез, сальмонелла… И в итоге? – Ч-что в ит-тоге? – разозлился младший брат. – В итоге я докурю его, и мне ничего не будет. А если ты вдруг его докуришь – ты умрешь. Илья психанул, выпустил пар из носа, как разъяренный бык, топнул кедом-копытом по асфальту, и в бешенстве схватив с земли бычок, засунул себе в рот. – Ут-ткнулся? – спросил он после того, как клуб серого дыма повис в прогретом майском воздухе. |